Алан от денег не отказался, новость о своем жалованье никак не прокомментировал. С достоинством забрал монеты, спрятав в карман, и откланялся заниматься текущими делами, а их у него было много. Я попросила объехать мои владения и оценить состояние земель. Не зря же люди жалуются, что урожай с каждым годом все хуже и скоро сами начнут голодать.
Все проблемы без прикрас я узнала от Раткена, который пришел, как и договаривались, на следующий день. Перезаключила с ним заранее подготовленный договор с отсрочкой в год по уплате аренды. Вернула прежние цены, что были ранее без всяких непонятных надбавок. Раткен не верил, что такие возможно — хозяйка смилостивилась и дала возможность восстановить свои бюджеты в первую очередь. Клятвенно заверила, что договор действителен с данной минуты и теперь все деньги, заработанные с продаж за следующий год, будут только их и я не имею права на них претендовать.
Долго думала и считала. И пришла к выводу, что мне проще не брать за аренду и налоги целый год, чем вернуть единым платежом все, что наворовал управляющий. Так я убила всех зайцев.
И прозрачно намекнула, что нам нужны еще желающие перебраться в Блэккет, так как земель еще много и они не пристроены, да и пустых домов хватает в деревне. Раткен в свою очередь посмеялся, сказав, что слухи быстро распространяются и отбоя от желающих не будет. На это и расчет.
В планах было нанять служащих к себе в поместье и самой заняться земледелием для пропитания себя, а излишки продавать. Может, позже придет идея, и я организую маленькое производство, но пока еще не могу оценить дефицит рынка и маржинальность продукции, что продают в городе.
В рабочие часы следующие дни ко мне наведались остальные жители, с которыми я так же заключила новые договора. Били и еще двое работали над домом, отремонтировав забор и поставив большой вольер для моего питомца, который целыми днями от меня не отходил и только вечером, дождавшись, когда я зайду в комнату, покидал на ночь, уходя в свой новый домик.
В свободные минуты я пыталась его дрессировать, но получалось откровенно паршиво. Он сидел на задних лапах, смешно дергая ушами, глядя на меня, как на дурочку. В глазах-бусинках читалось широкой полосой: «Зачем тебе моя лапа?»
И я бросила это дело. Потому что когда просила о чем-то нормальном, он меня понимал. Например, не мешать, встретить дедушку Дила у ворот, позвать Били или Алана. Тогда он убегал и, весело тявкая, приводил того, кого просила. Все-таки он не обычная собака, по крайней мере, непривычная моему миру. Хоть он еще очень маленький, в будущем станет отличным помощником, не хуже Алана.
Кстати, о нем. С ним все было сложно и просто одновременно. Он оставался все тем же незаменимым помощником, который незамедлительно и безупречно выполнял любое поручение с непременно каменным лицом, которое не выражало и толику эмоций. А я терялась в водовороте чувств, что просыпались, стоило ему оказаться в моем поле зрения. И с каждым разом они одолевали с удвоенной силой. И по прошествии недели я уже не могла обманывать себя. Я безответно влюбилась в черствого подчиненного. Искала всюду глазами, ловила каждый взгляд.
А с наступлением ночи ревела в подушку, заглушая завывания. И так становилось жалко себя в эти минуты от несправедливости судьбы. Умерла одинокой в своем мире и здесь никому не нужна. Так и помру одна-одинешенька в огромном доме и грядками в саду.
Но днем продолжала держать лицо перед домочадцами, только проницательный дедушка Дил, закончив лечение в деревне, вызвался помогать мне в кабинете. Он сразу заметил красные глаза и темные круги под ними. Спросил, что меня так расстроило, но, получив резкий ответ, больше не лез с расспросами, однако каждое утро капал пару капель бодрящей настойки в напиток, похожий на земной кофе. Заметив в первый раз, никак не прокомментировала, а после, уже не таясь, он лечил меня за завтраком, что мы делили только вдвоем. И каждый делал вид, что ничего не происходит.
— Госпожа Камелия, я больше не могу смотреть на ваши страдания. Расскажите, что вас так расстраивает, и я приложу все усилия, чтобы вы улыбались, а не плакали по ночам, — в очередное утро не выдержал дедушка Дил за завтраком.