Пребывая в таком напряжении изо дня в день, я перестала походить на себя прежнюю. Какие там прическа, маникюр, расслабляющая ванна. Я даже забывала про нее, как только мое тельце касалось горизонтальной поверхности, тут же отрубалась от усталости в грязной одежде. Через пару недель уже мало была похожа на красотку леди Камелию. Волосы потускнели, вися безжизненными паклями до поясницы, круги под глазами стали еще отчетливее, ногти, обломанные и будто пропитанные землей, не желали оттираться, кожа на кистях потрескалась от холодной воды, а сама я похудела на пару килограмм, что на и без того стройной фигуре смотрелось болезненно.
Каждый день давала себе зарок остановиться, замедлиться, уделить время себе, но заботы затягивали, и только к вечеру, опомнившись, ругая себя, плелась на второй этаж в свою комнату, обещая завтра исправится.
***
Полночь, кабинет хозяйки Блэккет
— Что ты тут ищешь? — удивленно спросил Дил, застукав Алана за простукиванием задней стенки стеллажа.
— Тебя это не касается, — огрызнулся тот, расставляя на место выложенные книги. — Можешь доложить своей госпоже об этом, — лениво развернулся, брезгливо окидывая скрюченный силуэт в сером безразмерном балахоне, и грациозно опустился на хозяйское кресло, кладя ноги на письменный стол. — Только учти, тогда и я не буду хранить твой секрет, — насмешливо протянул, отмечая, как дернулся старик.
— Я хотел поговорить с тобой не об этом. — Заглушив проснувшуюся совесть и желание быть честным со своей госпожой, Дил как ни в чем не бывало продолжил разговор, будто бы они минуту назад не обменялись скрытыми угрозами, и перевел тему. — Почему ты ей мало помогаешь? Ты же видишь, как она изматывает себя работой. — Он прошел по кабинету мягкой поступью, останавливаясь у тлеющего камина.
— Я выполняю ровно столько, сколько она просит. Да и ты, смотрю, не лезешь из вон кожи, только и можешь, что подливать свои микстурки, которые ни черта не действуют. — Алан положил ногу на ногу, слегка покачиваясь в кресле.
Слова, брошенные помощником госпожи, попали ровно в цель. Дил отчаялся. Каждый день варил все новые снадобья, израсходовав все вои запасы, но должного эффекта не добился. На других его эликсиры действовали ровно так, как он задумывал, но только не на нее. Госпожа Камелия каждый день выпивала двойную, а то и тройную дозу, которая возвращала румянец щекам на крошечный час, а потом все безвозвратно угасало, она блекла и потухала на глазах. Сперва эликсиры помогали, но с каждым днем эффект сокращался, а теперь и вовсе стремился к нулю. При виде ее такой у него сжималось сердце от тоски и отчаяния, он как целитель знал, чем все может закончиться. При одной только мысли бросало в холодный пот, а пальцы дрожали от беспомощности. И вот он пришел поговорить с Аланом, снять часть обязанностей с ее плеч, облегчить ношу. Но уперся в непробиваемую стену.
— Так уйди! Оставь ее. Все видят, как ты к ней относишься, — воскликнул перемещаясь ближе, нависая над столом.
Алан никак не ответил на выпад. Нахмурился, поджимая губы, отворачиваясь и пялясь в стену.
Дил зло пыхтел, взглядом вперился Алану в висок, желая пробить в нем дыру и достучаться до черствого демона. Как вдруг его осенило…
Когда-то давно он читал в библиотеке матери про привязку у демонов, но не думал, что люди могут использовать ее. Это что же получается, Камелия привязала его и держит подле себя? Но почему тогда не использует? Не отдает приказы? Ведь тогда ей бы не пришлось экономить каждую монету. Да и не могла госпожа так поступить, зная о последствиях для обоих. Узнав ее характер, видя чистую душу, не верил в мерзкий поступок.
— Ты прикован, — потрясенно вымолвил и оказался прав. Алан обжег его ненавидящим взглядом, которым можно убить. — Не ей. Ее матерью. Расскажи, она освободит. Это связь вытягивает все жизненные силы из госпожи, — воодушевился Дил, наконец-то докопавшись до истины. — Она же не знает ни о чем.