Я многое опустил: унизительное прислуживание все годы, безжалостные наказания за кривой взгляд, принудительный голод. Не желал видеть жалость, а еще в глубине души было бесконечно стыдно за свою беспомощность. Ведь я сломался после особо гнусного приказа, попытался оборвать свою жизнь. Но и тут открылся неприятный сюрприз. Я не мог себе навредить, только хозяйка могла приказать, чем и воспользовалась Беатрис, узнав о моем трусливом поступке. После не своими руками хлестала пощечины, и мне приходилось беспомощно наблюдать, сжимая зубы, как мои руки профессионально вырисовывают неглубокие, но болезненные порезы, оставляя ровные следы.
— Когда Камелии исполнилось семнадцать, Беатрис скончалась…
— Почему не скрылся, не вернулся домой? — Я и не заметил, что притихшая новая хозяйка поливает мою оставшуюся гордость горькими слезами. Ну зачем? Мне и так тяжело открываться, а теперь, видя океан жалости в бездонных глазах, я не мог трезво мыслить.
— Перед смертью она рассказала Камелии, кем я являюсь на самом деле. И дала рекомендации, как можно использовать в будущем.
— О боже! — прошептала она побелевшими губами, прикладывая к ним дрожащие пальцы к ним. — Ты не мог уйти, потому что привязан ко мне. — Показался блеск слез, готовых снова сорваться с пушистых ресниц. Но нет, она смогла совладать с собой. Глубоко вздохнула и решительно посмотрела прямо в глаза.
— Что нужно сделать, чтобы освободить тебя? — Я и не надеялся, что все окажется так легко. После всего что я сделал, о чем и не догадывается, она готова подарить мне долгожданную свободу.
— Произнести слова снятия оков, — медленно протянул, рассматривая будто заново хрупкую фигурку, которую хотелось защищать от всего, что несет угрозу.
— Не тяни! Говори! Ты так этого долго ждал. Если бы я только знала, в каком ты положении, в первый же день бы освободила. Разве можно пленить человека, лишая свободы? Люди не скот, да и он лучше живет, чем ты все эти годы. — Румянец от злости красиво окрасил нежные щечки, а глаза заблестели праведным гневом, направленным, слава богам, не на меня.
Она прекрасна. Осознание, что любуюсь хозяйкой, стукнуло тяжелым мешком, вышибая весь воздух. Что это со мной? Никогда не восхищался красотой Камелии, зная ее гнилую душонку.
Я не мог отследить, в какой миг все необратимо поменялось. И теперь я готов вслушиваться в перезвон бархатного голоса, отслеживать живую мимику самой красивейшей девушки во всей Неаде.
Или же это произошло, как только вновь увидел на пороге поместья, чувствуя изменения? Но, как упрямый мул, держался за кипящую ненависть, затмевавшую все в последние годы.
— Я не знаю их, — не то с сожалением, не то с облегчением выдохнул, — они записаны в тщательно спрятанном дневнике Беатрис.
— Но я не знаю, где он, — печально сказала новая Камелия. — И как теперь быть? — обреченно прошептала в никуда, падая на спинку кресла.