Тройное удовольствие
— Время не ждёт; идём!
И Трандуил рывком поднялся с кресла. Она едва успела накинуть теплый плащ и обуться — а он уже спускался вниз по лестнице, не дожидаясь, вышел во двор, быстро оседлал коня. Скакун его тоже дожидался нетерпеливо, поводил мордой, переступал с ноги на ногу, готовый пуститься с места вскачь. Едва она ступила на крыльцо, сильные руки лесного короля подхватили её, помогая устроиться в седле перед собой.
— Надо успеть выехать прежде, чем рыбаки и всяческий прочий утренний люд увидит нас, — негромко проговорил он, объясняя причины спешки. А потом на мгновение отнял руки от её талии. — Теперь прошу простить меня, моя леди.
И на глаза легла тёмная повязка, скрывшая за собой и белизну неба, и первые лучи рассветного солнца, и весь давно знакомый ей пейзаж — так что жертва казалась невелика.
По крайней мере, пока что.
Лязгнули кованые ворота, закрываясь за ними, а стук копыт успел уже стихнуть. Конь мчался, словно стрела, разгоняя последние сумерки, и горящее лицо девушки освежали порывы ветра. И тем приятнее он был, что сзади в этот момент её обнимал прекраснейший из королей Средиземья, и пусть не видеть, но знать это было наградой за её смелость. Всадник со своей драгоценной ношей торопился покинуть город до того, как туман рассеется окончательно, и не хотел, чтобы случайные прохожие заметили их. Очень скоро стук копыт о камни мостовой прекратился: они свернули с улицы на тропу, ведущую к переправе через реку, преодолели её в три скачка, и направились вдоль реки к чаще леса, — девушка, конечно, не видела ничего, но догадалась об этом по неизменно сопутствовавшему им журчанию воды и влажной прохладе леса. Ветки и высокий камыш цеплялись за платье и хлестали по лицу — впрочем, мягко. Заметив это, всадник отвернул чуть в сторону от реки, и тропа стала тверже, хоть и не ровнее. Конь скакал, кажется, по сплошным оврагам, то нырял в яму, то выбирался наверх, и со всех сторон их обступала густая чаща леса, откуда слышались шорохи, шелест листьев, щебет неведомых птиц.
Стало не то зябко, не то страшно. Сзади не слышалось ничего: сперва её спутник отнял руки, чтобы править, а потом всё слилось в круговерти скачки. Может, всё это лишь морок, чары эльфов, и она уже давно едет здесь одна, и не конь несет её вовсе, а лесной олень или волк? Уж очень ловко он пробирался сквозь заросли.
— Ваше Величество! Вы здесь?
— Не бойтесь, моя леди, — прошептал он ей.
На талию вновь легли тёплые руки, прижали её к себе, так что она спиной ощутила, как близко к ней сильное его тело. Лица не было видно, но один только низкий и мягкий голос способен был заворожить. Она начинала жалеть, что он везёт её в подарок сыну, и в эту ночь ей предстоит ублажать не его, а молодого принца.
А они всё пробирались сквозь глухую чащу; вскрикивали под ногами вспугнутые птицы, пропищала не то мышь, не то потревоженная сова — и вот всё стихло. Совсем стало глухо кругом. И стук от конских копыт начал отдаваться эхом. Она догадалась, что они въехали в преддверие дворца, но король, очевидно, не хотел, чтобы вместе их видели слуги, и вёл её окольными путями, которых здесь, может быть, не знал никто, кроме него — оттого и приказал ей надеть повязку. Они спешились; эльф легко подхватил девушку, поставив на землю, привязал где-то неподалеку коня, вернулся, взяв её за руку, и повел внутрь. Она опасалась, что станет спотыкаться о камни, но пол стал ровным, вымощен был не то деревом, не то камнем, и они находились уже в глубине чертогов лесного короля.
— Поднимемся наверх, моя леди, — и он придержал её, предупреждая о лестнице.
Ступени под ногами казались бесчисленны, однако она не устала ничуть. Похоже, сам воздух здесь придавал сил — и одновременно успокаивал, поскольку недавняя тревога прошла без следа, и всё, чего хотелось, так это следовать бесконечно за шагами своего своего спутника и слышать, как шуршит, струясь по ступеням вслед ему, мантия — повязка ослабла и сквозь узкую щель внизу, опустив глаза. Видно было, как переливается она зеленоватым и серебристым.
— Мы пришли.
Перед ней распахнулась дверь. Помещение было не окинуть взглядом, но она не сомневалась, чувствовала, что покои его величества просторны и светлы. И в них было тепло. Накидка была бережно снята с её плеч самим владыкой. Он запер дверь спиной девушки, вернулся, в этот момент повязка упала у девушки с глаз — и золотистый свет ослепил её. Стены были отделаны деревом, но сейчас, под лучами солнца, казались покрытыми золотом, и весь воздух полнился золотистым мягким светом. Высокие стрельчатые окна завершались сплетением, и не понять было, сами ли ветки деревьев сложились в этот узор или мастерство эльфов сделало их такими; а за окнами виднелся лес, расстилавшийся вширь и вдаль на многие и многие гоны, шумящий, пробуждающийся с зарей, величественный и пугающий, словно море.