Рельсы гудели вибрируя.
— Пора! — дежурный взялся за рукоятку стрелки. — Сейчас мигом в укрытие!
Начальник разъезда послушно кивнул. Глухо щелкнули переводимые стрелки.
— Беги!
Две темные фигуры метнулись от стрелки, перемахнули через пути и упали в глубокую канаву по другую сторону тупика.
Грохот мчащегося состава был уже совсем рядом.
— Стой! — раздался истошный крик. — Стой! Отставить!!!
— Что такое? — поднял голову начальник разъезда.
От здания станции бежал кто-то, размахивая фонарем.
— Челове-ек та-ам!!
Начальник разъезда вздрогнул. Между ними и стрелкой лежал путь, по которому через мгновение промчатся тепловозы.
Он хотел вскочить, броситься к стрелке, но ноги его не послушались. Чувство, которое было сильнее его порыва, придавило тело к земле.
Он прижался лицом к густо политой мазутом щебенке. Сейчас раздастся грохот, и он заглушит слабый крик человека…
Даже на расстоянии он почувствовал жар поравнявшихся с ним тепловозов.
Но грохота не последовало. Шум состава постепенно стихал. Начальник разъезда осторожно поднял голову.
Он лежал один. Дежурного рядом не было.
Ничего не понимая, начальник разъезда встал. В полосе света у стрелки стоял дежурный.
— Ты!.. — голос начальника сорвался. — Жив?!
Дежурный не ответил. Он смотрел вслед сцепке.
— Видал? — спросил он.
— Слушай… — пробормотал начальник. — Я хотел…
— Двое их там, — перебил дежурный. — Парень и девушка… Руками машут…
За окном замелькали светофоры, фонари. Из темноты выскочило здание небольшой станции.
Плохо освещенный перрон был пуст. Только какой-то человек с фонарем бежал вдоль пути.
У железнодорожной стрелки стоял еще один человек. Он смотрел вслед сцепке.
Олег помахал ему рукой.
— Слушай, Люся, — сказал он. — Почему есть медсестры, а нет медбратьев? Я бы охотно стал медбратом!
— Перестань пить кофе, — сердито сказала девушка и забрала стаканчик. — Лучше придумай, как остановить эту машину! Слышишь, практикант?
— Остановим, — сказал Олег. — Не таких останавливали!
— Тогда что ты ждешь? Останови!
— В два счета…
В самом деле, чего ждать? Ведь какая-то из этих кнопок на щите должна останавливать локомотив. Только какая?
— В два счета… — повторил Олег.
И запнулся.
Он смотрел на панель. Прямо перед ним была кнопка и возле нее надпись:
«Запуск 2-й секции».
— Что с тобой? — спросила Люся.
Он не ответил. У него просто сердце замерло. А голова сразу стала ясной. Он смотрел на кнопку на панели.
«ЗАПУСК 2-й СЕКЦИИ…»
Как же он не видел этого раньше? Ведь столько раз смотрел на щит. Смотрел и не видел!
— Почему ты молчишь? Тебе плохо?
— Закрой глаза, — сказал Олег, — и считай до десяти!
— Это зачем?!
— Считай!
Голос у него был такой, что Люся послушалась. Она честно закрыла глаза и начала считать. Олег подождал, пока она сказала: «Десять!», и изо всех сил нажал кнопку.
Кнопка поддалась. Он осторожно отпустил ее и замер.
Но ничего не изменилось. Просто ничего не произошло.
На панели горели те же три лампочки: две красные, одна зеленая. Все было так же, как секунду назад.
— Можно? — спросила Люся.
— Что?
— Открыть глаза?
Она теперь доверяла ему.
— Погоди.
Собственно, ждать было нечего.
Просто я боялся, что Люся сейчас увидит мое лицо и все поймет. Я не хотел, чтобы у нее исчезла надежда.
Не знаю, зачем я дернул соседнюю кнопку. Под ней стояла надпись: «Топливный насос». Это было бессмысленно.
Тепловозы мчались с прежней скоростью.
Отчаяние снова охватило меня. Мне хотелось кинуться на этот проклятый щит и разнести его вдребезги.
Если б тогда у меня под рукой было бы что-нибудь тяжелое!
— Олег! Что это?
Голос Люси показался мне странным. Она сидела с закрытыми глазами, склонив голову, будто прислушиваясь к чему-то.
— Ты слышишь?
Я ничего не слышал.
— Слышишь? — настойчиво повторила Люся.
И вдруг я понял, почему так странно звучал ее голос.
До сих пор мы все время говорили очень громко, почти кричали, чтобы перекрыть шум дизеля и грохот мчащегося состава. А сейчас Люся говорила негромко, нормальным голосом, и я ее отлично слышал.
В кабине стало тише!
Можно было позволить Люсе открыть глаза…
— Тише! — проговорил Олег.