Он надел шлем, не глядя на Амелию. Он не мог вынести выражения ее лица. Он уселся позади Селины, обняв ее за талию. Его пальцы впились в жесткую кожу ее куртки.
— Крепче держись! — крикнула она ему через плечо, и он почувствовал, как ее тело содрогнулось от смеха.
Мотоцикл рванул с места так резко, что его чуть не сбросило назад. Он вцепился в Селину изо всех сил, чувствуя, как под ним работают стальные мускулы машины и как в такт им движутся мышцы ее спины и живота. Ветер свистел в ушах, дома, деревья, люди сливались в одно цветное пятно. Скорость была ошеломляющей, опьяняющей, пугающей. Это был полный побег. Побег от себя, от выбора, от тихого голоса разума, который кричал ему, что он совершает ужасную ошибку.
Он не знал, куда они едут. Он просто закрыл глаза и отдался на волю этой голубоглазой фурии, несущей его в никуда.
Очнулся он от того, что мотоцикл резко затормозил, подняв тучи белой пыли. Они были на пустынном пляже. Солнце уже почти скрылось за линией горизонта, окрашивая небо и воду в кроваво-багровые и глубокие фиолетовые тона. Волны с грохотом накатывали на берег, а ветер гудел в ушах, неся с собой соленые брызги.
Селина заглушила двигатель, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая только рокотом океана.
— Ну что? — она сняла шлем и тряхнула головой, распуская короткие пряди. — Как тебе мой способ проветрить голову?
Лео молча слез с мотоцикла. Его ноги подкашивались, адреналин все еще пульсировал в крови. Он снял шлем и глубоко вдохнул соленый воздух.
— Зачем ты привезла меня сюда, Селина? — спросил он, наконец посмотрев на нее.
Она соскочила с мотоцикла и подошла к нему вплотную. Ее голубые глаза блестели в сумерках, как у хищной кошки.
— Почему, по-твоему? Чтобы собирать ракушки? Я видела, как ты с ней. Мило. Сладко. Тошнотворно. Ты что, совсем бабулькой стал? Тебе нужно встряхнуться, программист. И я знаю, как это сделать.
— Я не хочу встряхиваться, — слабо попытался он сопротивляться.
— Врешь, — она ухмыльнулась. — Ты уже взбудоражен. Я чувствую это. Ты всегда этого хочешь. Просто боишься в этом признаться.
Она резко дернула за молнию своей куртки и сбросила ее на песок. Потом стянула облегающий топ, оставшись в одном только черном спортивном лифе. Ее тело было гибким, сильным, загорелым. На ее руке красовалась татуировка — стилизованная морская волна.
— Океан зовет, — заявила она и, схватив его за руку, потащила к воде.
— Селина, нет, холодно! — попытался он упираться, но она была невероятно сильной.
— Не бойся, согреемся! — она рассмеялась, и ее смех потонул в шуме волн.
Она втащила его в ледяную воду. Волны обрушивались на них, заливая лица, ослепляя соленой водой. Лео кричал от шока и неожиданного восторга. Она смеялась, брызгалась, пыталась его окунуть. Они боролись как дети, их тела скользили друг о друге, обжигаемые холодом воды и внезапно вспыхнувшим внутренним жаром.
Она наконец прыгнула на него, обвив ногами его талию, и притянула его лицо к своему. Ее поцелуй был соленым, влажным и таким же яростным, как океан. В нем не было ни капли нежности, только чистая, необузданная жажда. Она кусала его губы, ее язык проник в его рот, ее руки впивались в его волосы.
Он ответил ей с той же дикостью. Он подхватил ее на руки и понес на берег. Они рухнули на влажный песок у самой кромки воды, и волны накатывали на них, омывая их горячие тела ледяной водой.
— Да! — крикнула она ему в рот, ее глаза полыхали в полумраке. — Вот так! Дикарь! Покажи мне, какой ты на самом деле!
Она была неистова и изобретательна. Она доминировала, подчиняла, провоцировала. Она то принимала его, глубоко и властно, заставляя его терять голову от наслаждения, то вдруг останавливалась, отползала на несколько сантиметров и смотрела на него с дьявольской ухмылкой, пока он, измученный, умолял ее взглядом.
— Ну же, — дразнила она, ее пальцы скользили по его животу, чуть касаясь его напряженного, готового взорваться члена, но не давая ему желаемого контакта. — Скажи, что ты мой. Скажи, что ты хочешь только меня.
— Селина, пожалуйста… — простонал он, не в силах больше выносить эту пытку.
— «Пожалуйста» что? — она наклонилась и провела языком по его соску, заставив его содрогнуться. — Будь конкретнее.
— Пожалуйста, коснись меня.
— Так лучше? — ее пальцы наконец обхватили его, и он застонал от облегчения и нового, еще более сильного возбуждения.
— Да… да…
— А так? — она опустила голову и взяла его в рот.
Лео взвыл. Ее губы, ее язык, ее гортань — все было ледяным от морской воды и обжигающе горячим от ее страсти. Она управляла им виртуозно, то ускоряясь, то замедляясь, то полностью останавливаясь, чтобы полюбоваться его мучениями. Песок скрипел на его зубах, соленая вода щипала глаза, а ее умелый рот сводил его с ума.