Боги.
Ее глаза. Он не заметил их сразу, с расстояния. Но теперь, с полметра, они были всем. Цвета чайной розы, лепестков пиона, нежного перламутра на рассвете. Не просто серые с розовым подтоном, нет. Это были полноценные, глубокие, сияющие розовые глаза. Он не видел ничего подобного никогда в жизни. В них читалась та же доля шока, что и в нем. Она тоже почувствовала этот разряд. Щеки ее залил нежный румянец, идеально сочетающийся с платьем.
— Простите, — снова выдохнула она, и ее пальцы отпрянули, будто обжегшись.
— Это… статическое электричество, — брякнул Лео первое, что пришло в его спутанную голову. — Ковер… сухой воздух… — Он чувствовал себя идиотом.
Его неуклюжая попытка объяснить произошедшее вызвала на ее лице новую улыбку, на этот раз менее смущенную и более заинтересованную. В уголках ее розовых глаз собрались лучики смешинок.
— Да, должно быть, так, — согласилась она, и в ее голосе послышались нотки игры.
Лео, наконец, поднял книгу и выпрямился, чувствуя себя громоздким медведем рядом с этим изящным созданием. Он протянул ей томик.
— Вам, кажется, нравится классика, — сказал он, желая проглотить собственный язык сразу после этой банальности.
Она взяла книгу, на этот раз стараясь избежать нового касания, но их пальцы снова едва соприкоснулись, и по его руке пробежала новая, уже знакомая волна мурашек.
— Спасибо. Да, можно сказать, что я нахожу утешение в чужих страданиях, — она снова улыбнулась, и в ее глазах плескалась бездонная глубина. — Меня зовут Амелия.
— Леонардо. Лео.
— Лео, — произнесла она его имя, и оно зазвучало как поэма. — Спасибо, что подняли моего «Вертера». Жаль, я не могу предложить вам в награду яблочный штрудель, как Гёте, но мой смузи еще нетронут.
Он рассмеялся, и напряжение немного спало. Они простояли так еще несколько секунд, молчание между ними стало не неловким, а заряженным, густым, как мед.
— Мне, пожалуй, пора, — наконец сказала Амелия, слегка кивнув в сторону своего столика. — Меня ждут.
Лео почувствовал острое, почти физическое разочарование.
— Конечно. Было приятно… познакомиться, Амелия.
— Взаимно, Лео.
Она повернулась и пошла к своему столику, ее розовое платье колыхалось вокруг стройных ног. Он не мог оторвать от нее взгляд, наблюдая, как она садится, кладет книгу на стол и делает небольшой глоток из стакана, ее розовые глаза на мгновение встретились с его взглядом, и в них промелькнуло что-то теплое, почти обещающее.
Лео медленно опустился на свой стул. Его сердце колотилось где-то в горле, а пальцы, коснувшиеся ее кожи, все еще горели. Он был полностью дезориентирован. Код на экране превратился в абсолютную абракадабру. Весь его мир, состоящий из логики, алгоритмов и четких последовательностей, только что был взорван одним розовым взглядом.
Он не знал, сколько просидел так, пытаясь прийти в себя. В конце концов, он с силой захлопнул ноутбук, не в силах больше делать вид, что что-то соображает. Он решил уходить. Перед тем как выйти, он бросил последний взгляд на ее стол.
Амелия смотрела в окно, ее профиль был задумчив и прекрасен. Она поднесла к уху телефон, и на ее губах играла та самая, чуть загадочная улыбка. Лео сжал ручку двери, все еще чувствуя на своей коже призрачное тепло ее прикосновения. Он вышел на улицу, слепой от внезапно нахлынувшего чувства, которого не мог ни понять, ни объяснить.
Он так и не узнал, что в тот самый момент, из окна черного седана, припаркованного через дорогу от кафе, за ним наблюдали.
Две пары глаз. Два абсолютно одинаковых по форме разреза, но дышащих совершенно разной энергией.
Одни – холодные, пронзительные, цвета спелой фиалки, полные любопытства, собственничества и колдовской глубины. Они сузились, оценивая его, сканируя каждое движение, каждый жест, с помощью которых он общался с их сестрой.
Другие – яркие, живые, цвета летнего неба, в которых плескались озорство, азарт и тень легкой, почти незаметной зависти. Эти глаза следили за его фигурой, удаляющейся по улице, с хищным, заинтересованным любопытством.
Их машина тихо тронулась с места и растворилась в потоке машин, оставив после себя лишь тишину. Игру только что начали. А Лео даже не подозревал, что стал в ней главным призом.
Глава 2
Неделя после встречи с Амелией пролетела в каком-то сюрреалистичном тумане. Лео ловил себя на том, что постоянно смотрит на тыльную сторону своей ладони, будто ожидая увидеть там застывший след от ее прикосновения, тот самый шрам от крошечной молнии. Он возвращался в «Кафе де Флора» каждый день, в одно и то же время, заказывал тот же остывающий американо и устраивался за тем же столом у окна. Но она больше не появлялась.