Граф отпустил руку и, могу поспорить, уголки его губ точно дёрнулись. Однако, ничего больше не произошло... То есть вообще пусто! Если это заклинание, то Я не увидел никакого привычного блеска волшебства или хотя бы искорки, а значит он балаболил понапрасну, что подтверждает главную догадку: призрак — шарлатан, каких поискать! Даже не интересно слушать его объяснения на этот счёт.
— Потрясающий трюк... Единственное, мы ноги уносим отсюда или так и будем тут стоять до последнего вздоха?
Граф парил в воздухе мертвенно бледный, с едва уловимой прозрачностью как и всегда.
— О да, бежим во весь опор! Только чур, я сразу после тебя, а то вдруг ещё помру ненароком.
— Лучше давай руки вновь пожмём, чувствую в этом толку будет больше, чем от твоих шуток.
— Моих?!
«Глупец! А чьих же ещё?» — хотелось прокричать, ибо даже дураку понятно, что время для шуток не подходящее!
Только мы сейчас в одной лодке, и если Я выиграю спор, а Я выиграю, лодку сильно укачает и мы не тронемся с места.
— Всё, вернёмся к побегу. Я тебя сильно выручил, освободив из бутылки, теперь и ты выполни часть уговора.
— Хм...
Призрак непонятно зачем вспорхнул почти под потолок и скрестил руки на груди. Этот Клёп Швартофски посмотрел на меня с высока.
— Закрой глаза Зимблик Карл Третий и внимай моим словам... Закрывай, без этого не сбежишь из темницы... Вот, а сейчас пристально слушай: истинно, клетка зачарована пропустить любого, кто представит самый счастливый миг в своей жизни... Теперь медленно иди вперёд.
На мгновение в моих ушах зазвучал коварный хохот Графа, быстро став эхом, и растаял без остатка...
Фантазия расстелила длинный зелёный ковёр, вдоль вонзила деревянные высокие стены, а прямо по коридору скинула стол, стул и в него усадила Элидуса Зимского. Он сидел спиной ко мне, поэтому не видел как Я тихо крадусь сзади. Показушный добряк Риверморта даже не обернулся на шелест бумаги в моих руках. Он что-то чиркал пером по листу и, можно сказать, на блюдечке преподнёс беззащитный тыл. «Выкуси, неудачник!», прокричал Я будто впервые, мигом раскрыл свиток и гадкое волшебство вспыхнуло сладким янтарём... Как приятно в него мчалась грязная стрела проклятья... А в миг, когда Зимский всё понял и вдруг не нашёл на себе дурацкую мантию, скорченная гримаса выдала его страхи... и моё сердце залилось счастьем...
— Зимблик, остановись, открой глаза! Стой, говорю!
Поздно бить в колокола! Я лбом врезался в стену, что аж голову пылью осыпало. По всей темнице пробежала дрожь, а значит стража вот-вот сюда явится. Именно сейчас нужно бежать, пока не поздно.
— Счастливо оставаться, бестолковый дух!
Людей с младенчества учат, что все миры во вселенной создал Старикашка-со-вкусом. Будто однажды от скуки, он сотворил первое волшебство — живописные планеты, блуждающие вокруг вечного солнца. Однако, безжизненные «камни» в красивой обёртке ему быстро наскучили. Тогда в его голове родилась гениальная идея: создать мир, полный опасных хищников и свирепых чудовищ, чтобы наблюдать за нескончаемыми схватками. Но чего-то не хватало, ведь скука так и не покинула сердце Старикашки-со-вкусом. И в тот час его вдруг осенило... Не хватает чьих-то страданий! Хищники с чудовищами дерутся что надо, этого у них не отнять. А вот если расселить в разных точках мира смертных по подобию своему, наделить лишь немногих из них чувством волшебства, начнутся великие страдания!
Так вот Я это к чему, создавая наш мир, Старикашка-со-вкусом воображал его размеры меньше чем со свой ноготь. Океаны и пустыни примерно с мелкую родинку, а чудовищ и хищников с песчинку или того мельче. Иначе, всю вселенную занимали бы девять разноцветных шаров.
Угораздило же меня не рассчитать масштабов! В воображении, Я обрисовал карту побега, да вот, не подумав, раздул её до тролльских размеров! Сразу, как рванул к проходу, щёлкнул пальцами, а карта будто вынырнула из рога изобилия, накрыв меня с головой! Перед глазами всё мигом исчезло. Попытался схватить надоедливый лист, однако толстыми пальцами лишь оттолкнул его подальше и впервые в жизни увидел, как носком врезаюсь в каменный бугор. И Я так смачно шлёпнулся наземь, что эхо побежало вперёд по извилистым туннелям вместо меня.
Казалось бы, хуже передряги не придумаешь, но издалека быстро приближался лязг стальных сапог. Верней одной пары. Одного стражника можно и напугать. Я сдёрнул со лба уголок карты и принялся корчить лицо:
— Съем шмаказявку!
Стальные сапоги ровно прижимались друг к другу. Из них торчали концы гнилых костей, а кости держали полупрозрачные руки призрака с длинными усами.
— Унёс ноги, как ты и просил, а ты их съесть изволишь?