На территории Нижнего города то и дело натыкались на костры, с удивлением смотрели на сидящих, силились понять, что подвигло горожан их запалить. Обрывки песен долетали от примостившихся вокруг жильцов — бессвязные, но душевные, искры громко трещали в летнем воздухе. Из одного двора неслись звуки баяна, баянист слегка фальшивил, но раскачивающейся в такт публике было на это плевать. Громкий хор женских голосов то и дело вплетался в мелодию.
— Да что же тут происходит? — спросил потрясенно Стрый. — Что случилось, пока мы сидели в погребе?
— Я не знаю, Стрый, — сказал Пиночет, — я думаю, это из-за того, что скоро Исход. — И он замолчал, потому что его собственные слова вдруг прозвучали странно и исполнены были какого-то скрытого зловещего смысла.
Так в молчании и добрались они до дома. В глубине двора тоже пылал костер — огромный, жаркий. А чуть в стороне — еще один, на нем что-то жарилось, и ветер доносил аппетитные запахи. Тут же вертелись полдесятка бродячих псов, надеялись, видно, на подачку. Многие окна в доме были широко раскрыты. Поднявшись в квартиру, пыльную и пустую, напарники первым делом попытались отыскать заветные капсулы, что запрятали две недели назад, и не нашли.
— Это Знак, — сказал Николай, — мы будем жить по-другому.
Потом обнаружилось, что в квартире совсем нет воды, в холодильнике — еды, а в плите — газа. Так что делать тут было нечего, и остаток ночи напарники провели у все того же костра.
В чем-то это было даже неплохо. Во всяком случае, впервые за последние два года это можно было назвать жизнью, а не банальным собачьим существованием.
11
Меня все достало! Пишу без задних мыслей, меня достал этот город, меня достал тупорылый народ вокруг. Меня от них тошнит, меня тошнит от нынешнего времяпровождения. Хочется выть и скрежетать зубами, ну да, как волк на луну. Какие-то отморозки так и делают — ну каждую ночь кто-нибудь да воет. Волчары. Полный город оборотней, эй, кто-нибудь, продайте мне чеснока и сто грамм серебра. Совсем помешались. Впрочем, людская порода, она никогда и не отличалась крепким рассудком. В чем мы как были обезьянами, так и остались. Живем на тупых, примитивных эмоциях! Чувства — закамуфлированные инстинкты. Облысевшие обезьяны с мозгом весом триста грамм — вот кто гуляет ночью под окнами. Песни поют, костры жгут. Идиоты! Вспомнили молодость, устроили посиделки! Хорошо хоть у нас в Верхнем такого нету, у нас электричество.
Как я устал мотаться за водой. Эти ряхи в очередях, скоро я использую стальные канистры не по назначению, подниму и обрушу кому-нибудь на голову.
А что? Это плохо? Да ему с такой внешностью только лучше будет, если он отойдет в мир иной! И всему городу, кстати, тоже. Город отражает своих жителей — грязный, захламленный, местная речка — просто помои! И меня угораздило здесь родиться. В этой дыре!
Я не говорил, что вполне мог родиться в Москве, нет? Ну да, не говорил. Это все родственники виноваты (ну как, как, скажите мне, у таких бездарностей мог появиться я, а?), захотелось им в глубинку, подальше от цивилизации. Ну и получили теперь — сидим без воды, без газа (хотя нам-то наплевать), созерцаем алкашню у подъезда.
Ты слышал, мой дневник, что случилось в одном баре на Верхнемоложской? Нет? Там кто-то вылил дизентерийный экстракт в бочонок с пивом. Дорогим, кстати. Откуда взяли экстракт? Да из местной же больницы (недавно читал в «Голосе Междуречья» о том, каково там внутри. Это Дантов ад, никак не меньше!).
Трое скончались на месте (вещица была ядреной), еще двадцать два устроили битву в дверях туалета, причем, в процессе бойни еще двоих задавили, а пятерым сломали ребра. Те же, кто прорвался… Это было дурнопахнуще.
Хороший способ отказаться от спиртного, вы не находите? Ха!
Но самое главное, ты знаешь, чем это все закончилось? Этот замечательный сортир стал одной из достопримечательностей нашего не менее замечательного города! Вот так и весь следующий день у дверей бара толпился народ с бараньими лицами, заглядывающий в нутро бара. Нашли, что смотреть. Впрочем, по людям и развлечение.
Так и напрашивается реклама: «Посетите наш прекрасный город! В нем вы сможете полюбоваться на ветхие памятники старины за рекой, на ветхие же панельные многоэтажки, пришедшие к нам из далеких семидесятых. Сможете постоять над рекой на дряхлом памятнике архитектуры, который вот-вот рухнет, и насладиться изысканным видом слива из вендиспансера. И главное, не забудьте посетить историческое место, бар на Верхнемоложской улице, где в одну эпохальную ночь обделалось (вы не поверите!) одновременно двадцать два человека! Все-таки не верите своим ушам? Так понюхайте носом, сразу убедитесь, что это правда.