— Свет истины!!! — вопила истеричная послушница Ангелайи, ударяя подвернувшихся плакатом своего обожаемого гуру. Когда от очередного врага плакат треснул и слетел с шеста, она горько заплакала и присела на дорогу, не замечая золотистых гильз от грохотавшего над ухом пулемета.
Жильцы двух ближайших домов как один лежали на полу своих квартир, прикрыв голову руками от сыплющихся осколков, и с содроганием слушали, как пули вонзаются в потолок комнаты и крошат в щепки подоконник. Безобидные комнатные растения ловили смертельные подарки и эффектно разрывались в облаках земли из цветочных горшков. Керамические осколки с пением рассекали воздух и разили не хуже, чем если бы были от осколочной гранаты.
Алексей Крушенко, которому доверили гранатомет «Муха», уже в десятый раз по счету чудом избегал смерти. Пули буравили воздух перед его лицом, с визгом вспарывали одежду, и в обширных рукавах его кашемирового пальто зияли две аккуратные дырочки калибра 7.62, опаленные по краям. Основная неприятность Крушенко заключалась в том, что, помимо гранатомета, никакого другого оружия ему выдано не было, а стрелять из этой пушки в густой толпе было откровенным безумием. Поэтому он, тяжко ухая, бил начиненным тротилом снарядом по головам каждого встречного, и скоро гранатомет был густо заляпан чужой кровью, так что от вида размахивающего взрывоопасной дубиной нового неандертальца отшатывались даже почти не чувствующие страха сектанты.
Тучный и низкорослый Босхов подручный по кличке Краб первым почуял, что выиграть в этой битве не удастся, и решил перевести ход битвы в свою пользу. Пригибаясь под пулями и всаживая в загораживающих ему путь по три заряда из западного, предназначающегося для спецназа, автомата он добрался до одиноко возвышающейся на краю битвы зенитки. Дорогой джип покойного Кабана повторил судьбу своего владельца — вдохнуть жизнь в его изрешеченную до состояния дуршлага шкуру не смогла бы уже и бригада автомехаников. Топливо вытекало из пробитого в десяти местах бака и широкой парящей лужей растекалось по асфальту, пятная ноги дерущихся. Но зенитка была в порядке.
Тарахтение пулемета смолкло, когда иссякли патроны, и теперь обезголосевшее оружие торчало в небеса эдаким вороненым погребальным памятником.
— В тебя, в тебя, в тебя!!! — орал кто-то, и тут же оглушительно грохотал крупнокалиберный дробовик.
Бешеная пляска лучей замедлялась, один за другим они гасли или замирали, когда фонарь выпадал из мертвой руки владельца. Факелы по большей части валялись на асфальте, где недовольно шипели и парили. Где-то их пустили в ход как последнее средство обороны, шпаря по выныривающим из тьмы лицам супротивников. Лупили теперь в основном на вспышки выстрелов, на мелькающие тени. Люди то и дело спотыкались о мертвые тела, падали, поднимались, стреляли с колена, выкрикивая в мерцающую тьму одним им слышные проклятия.
Оранжевой вспышкой воспламенилось топливо в одной из машин, а следом и еще две в ореоле пылающего дизельного топлива прыгнули в моросящие дождем небеса. Поле битвы на миг осветило, сражающиеся замерли, щуря воспаленные от едкого дыма глаза на возникшее пожарище, а потом, когда яростное зарево сменилось на тусклый тлеющий закат, продолжили с новой силой. Число воюющих сильно уменьшилось, большая часть теперь пригибалась, а то и вовсе лежа посылала грохочущую смерть в окружающих.
Краб добрался до издырявленного джипа, и припадочно бормоча себе под нос, полез в его кузов, благо борт теперь был низок. Шалый световой луч вдруг высветил его приземистую фигуру, нелепо карабкающуюся на машину, а следом пришел пакет из десятка разнокалиберных пуль, ни одна из которых, впрочем, не задела удачливого подручного Босха.
Сам Босх, пригибаясь, по-пластунски полз в сторону Центра, испуганно вздрагивая, когда шальная пуля буравила воздух совсем рядом с ним. Глава городской преступной группировки один единственный сообразил, чем закончится сражение. Слаб в коленках? Ну и пусть, зато шкура цела.
На миг он обернулся и заметил Краба, возящегося у зенитки.
— Идиот… — шепнул Босх, — каков идиот, там же наши еще…
Впрочем, там им быть оставалось недолго, а у Босха была своя цель — его бронированное по пятому разряду авто, все во вмятинах и несквозных дырках от пуль смирно дожидалось хозяина. Оставалось до этого чуда заказной технологии метров пять.
Краб пробрался к зенитке. Прямо над ним в небо торчали жутковатые спаренные стволы, как причудливая вороненая стела. Потными ладонями он схватился за ручки и, ожесточенно крутя, стал опускать прицел, направляя его приблизительно в сторону сражающихся. Воздух вокруг него пел от пуль, но Краб чувствовал упоение. Он был наверху, был царь горы, и в руках у него были сдвоенные разящие молнии, которыми он, конечно, переломит ход сражения. С широкой улыбкой маленького ребенка, дорвавшегося до заветной игрушки, он придавил спуск.