А безумный сектант при разговорах о чистилище помалкивал, да лишь иногда улыбался. Может быть, он знал больше других? На него косились даже больше, чем на Босха, так что, в конце концов, встреча стала напоминать высокую дипломатическую миссию по обмену шпионами, когда кажется, что от неосторожного слова вот-вот вспыхнет воздух между сидящими.
Уродливый антикварный стол стоял точно в центре комнаты и мрачно поблескивал своей полированной поверхностью. На нем лежало пять серебристых, отточенных до бритвенной остроты изящных ножей, все — остриями к центру стола. Каждый из ножей лежал подле своего владельца и диковато отсвечивал от тусклой лампочки.
— Плащевик, он все знает. — Произнес с фанатичной уверенностью Николай. — Видели бы вы его.
— Да видел я его! — громко сказал Босх — Ну и что. Ханурик какой-то в плаще. Лица не видать.
Плащевика Босх встретил сразу после бегства с места гибели своей армии, просто вороной «Сааб» неожиданно подрезал его, вынудив резко оттормозиться. От антрацитово-черной машины веяло чем-то таким нездешним и угрожающим, тем более, что она была, как новая, и явно работала на бензине, что даже крутой нравом глава битой армии не высказал никакого недовольства. Напротив, он внутренне содрогаясь, вышел из своего дырявого сразу в десяти местах броневика и на подгибающихся ногах подошел к замершему автомобилю, щуря глаза и пытаясь разглядеть хоть что-то за глухими тонированными стеклами. Тщетно, в полной безфонарной тьме черное авто казалось порождением самой ночи, из темноты сотканное и состоящее из нее же. Только что-то красное помигивало в салоне, да остро пахло продуктам сгорания бензина, доказывая, что черный автомобиль — не сон. Фары «Сааба» тускло светились, освещая от силы два метра впереди автомобиля.
С тихим, но неприятным, как шелест крыльев летучей мыши, шорохом сдвинулось вниз стекло передней правой двери. За ним таилась тьма, из которой выскользнули негромкие слова:
— Ну что же ты, Леша?
— А? — спросил Босх, совершенно растерявшись.
— Ты бежал, оставил всех верных тебе людей умирать. Сбежал, спасая свою драгоценную шкуру. А они ведь погибли, все до единого мертвы.
— Я… нет… — Пролепетал испуганно Босх, — они… победят!
За стеклом свистяще вздохнули, словно невидимый собеседник страдал астмой или экземой легких:
— Леша-Леша, ты же прекрасно знаешь, что они не победят, как не победят сектанты. И ты знал это, отправляя своих людей в битву.
Босх потрясенно отшатнулся, ему одновременно хотелось бежать и остаться здесь, выслушивая страшные откровения. И это трогательное обращение, заставляющее его, всесильного Босха вновь почувствовать себя семилетним мальчиком Лешей Каночкиным, который так боялся чужих людей:
«Леша, где твой брат?»
«Он… он на улице».
«Как на улице? Ты что, оставил его?!»
«Я… не хотел… там подошли большие мальчики… они… напугали меня!!!»
«И ты бросил своего пятилетнего брата?! Который меньше и слабее тебя?»
«Аааа! Я не хотел, мама, не хотел!!!»
«Маленький трус! Ты никогда не станешь храбрым! Потому что маленький трус всегда превращается в большого труса!!!»
«Мааамааа, нееет!!»
В одном мать оказалась не права, большим трусом он не стал, приобретя вместо трусости запредельную жестокость, то и дело самоутверждаясь за счет других, как это свойственно тем, у кого страх перерастает в агрессию. Эти качества и позволили ему занять место главы городской бандитской группировки, до которого он дошел буквально по головам. Он и сам не помнил, сколько народу собственноручно отправил в страну вечной охоты. Да и не нужно это было ему, к тому же, ночными кошмарами Босх не мучился.
Одного он, правда, так и не обрел, а именно, нести ответственность за вверенных ему людей. И он снова кинул их, не так ли?
А теперь этот странный тип из не менее странной шведской машины отчитывает его, как в глубоком детстве отчитывала мать. Но, как ни странно, это не вызывало агрессии, нет, скорее, хотелось заплакать.
Босх чуть было так и не сделал, отступив на шаг от машины и закрыв лицо руками.
— Ну-ну, — шепнули из «Сааба», — не все так плохо. Знаешь, нам нужны люди вроде тебя. Люди без принципов, которые в любом случае уцелеют и спасут самих себя. Поэтому тебе очень повезло, Леша, тебя выбрали для ответственной миссии. И нормальное ее выполнение позволит тебе остаться в живых после Исхода.