— Эка… — сказал он и замолк. Дивер махнул рукой, заходи, мол. Степан зашел и сел на диван, косясь на Мартикова.
— Все интереснее и интереснее.
— Меня зовут Мартиков Павел Константинович. — Представительно произнес волосатый уродливый получеловек, от которого разило тяжелой смесью псины, бензина и подгнившего мяса. — В общем-то, во всем происшедшем виноват я сам, и моя основная вина в том, что я не сообразил убраться из этого паршивого городка. А теперь вот поздно, я попался, увяз по уши, и ей богу, это заставило меня пересмотреть жизненные идеалы. Не каждому это дается.
— Мы тут все как следует увязли, ты давай рассказывай, каким образом таким стал, — сказал Дивер.
И под тихий шелест начавшегося дождя за окном Павел Константинович Мартиков поведал немудреную свою историю, перемежая ее лающими восклицаниями, от которых слушатели вздрагивали.
Про «Паритет» они помнили, пожар был крупный, и еще было слишком много народу, чтобы такое событие не прошло незамеченным. При упоминании двоих налетчиков в подворотне, еще в самом начале (а кажется, больше года назад), Влад с Белоспициным переглянулись. Черный же «Сааб» вызвал бурную дискуссию, причем, основные вопросы сыпались опять же на Александра, как на единственного, вступавшего в контакт с этим адским авто.
— Мир тесен, да? — сказал Владислав.
При упоминании ночных бдений на крышах Белоспицын оживился и припомнил несколько случаев звериного воя, слышанного им лунными полуночами. Убийство Медведя вызвало шок пополам с омерзением, после чего слушатели Мартикова вновь стали относиться к нему с подозрением.
— Так ведь, это тебя Голубев видел! — произнес Сергеев, — ты ж его пугнул до смерти.
— Я не помню, — сказал Мартиков, — и вполне возможно, что уже не вспомню. Дайте мне дорассказать.
И он поведал про волю владельцев черного «Сааба», после чего в комнате повисла тишина. Ранние сумерки быстро наплывали на город, укутывали в мокрое свинцово-серое покрывало.
— Все же я, да? — спросил Сергеев, — тебе ясно дали понять, что убить надо меня.
— Не сомневайся, — произнес Белоспицын, — мне они тоже указали без обиняков. Как заказное убийство.
— И что ты? — спросил Дивер, обращаясь к Мартикову.
Павел Константинович качнул лобастой массивной головой в сторону Сергеева:
— Ну, он же жив.
— Значит… ты нарушил данное им обязательство, и теперь волк вернется, так?
— Да, — через силу сказал Мартиков, — по чести сказать, он уже близко.
— И ты пришел к нам, — продолжил Дивер, — зная, что вот-вот потеряешь остатки соображения и начнешь кидаться на все, что движется. Так ведь?
Мартиков сник, на его уродливой морде проступила тоска, эдакая молчаливая мольба о помощи. Он скривился и заплакал бы, если бы мог, увы, у волков нет слезных желез.
— Я думал… — сказал он, — думал, вы сможете помочь…
— Но как, Мартиков? — воскликнул Дивер. — Ты хоть понимаешь, кто мы? Мы совсем не понимаем, что творится вокруг. Мы не контролируем ситуацию, а плывем по течению. И не наша вина в том, что вместо того, чтобы увлеченными быстрым потоком ухнуть в бездну, зацепились за выступающий из воды камень и потому сохранили себя! Может быть, поэтому нас и хотят убить те отморозки из «Сааба»!
— Ты знаешь! Я видел! — отрывисто сказал Павел Константинович Владу, отказываясь верить услышанному, — тогда, в расстрельную ночь, я видел.
— Тогда я понимал еще меньше, чем сейчас, — произнес Владислав тихо.
— Вы не понимаете! — крикнул Мартиков, — вот я сейчас сижу перед вами! Да, я страшный, да, я урод, хотя было время, когда на меня засматривались женщины! Но я человек! Я думаю, анализирую, чувствую!
— Тише, тише, мы, конечно, понимаем, но… — начал Дивер.
— Вы не понимаете!!! — рявкнул Мартиков, поднимаясь во весь свой немалый рост, собеседники его тоже поднялись, Дивер протянул руку к оружию. — ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ! Вы не знаете, что значит терять себя. Вот я пока с вами, но скоро, слышите, скоро тут, — он прикоснулся к своей голове, — тут никого не останется. Не будет Мартикова, не будет никого, будет тупой лесной зверь, который только и знает, как задирать добычу, как пить из нее кровь. Это хищник… это… — он оглядел людей, которые сдвинулись друг к другу у самого окна и смотрели с откровенным страхом, — впрочем, вам все равно… вас не унес поток.
Они ведь боялись его. Боялись и не верили, что у такой жуткой твари может быть душа и сознание человека. Он напугал их, стоило повысить голос. Да что там, эта крохотная группа людей и вправду была подневольной событиям. Как справедливо выразился бывший вояка, они зацепились за камень на пути к смерти, просто рыбы, чудом минувшие хитроумной сети.