— Вот так, — сказал Мельников, — я очень устал бегать, кроме того, я косвенно являюсь соучастником все этих убийств. Васек, зеркало, он убил уже многих в погоне за мной. Не знаю, зачем он это делает, может, для удовольствия, а может, это тот спрут с тысячью рук заставляет его убивать!
— Значит, спрут? — спросил Влад и добавил непонятно, — черная вуаль, «Сааб», еще варианты?
— Это все? — спросил военный, которого остальные звали непонятным именем Дивер.
— Да, — ответил Мельников, — вернее, нет. Витек всегда идет за мной, и ни разу еще не ошибался, он — как служебная собака, взявшая след, так что через некоторое время, он, скорее всего, явится сюда…
Все так и подскочили, Дивер неосознанно потянулся к оружейной пирамиде, юнец нервозно оглянулся, и вид его был такой, словно он с удовольствием выпорхнул бы отсюда через окно, надели его природа таким полезным свойством как умение летать.
— Что?! — заорал Севрюк, — ты, марафонец хренов! Ты что, притащил за собой еще и монстра?! Как его, зеркало твое?!
— Это не я! — попытался оправдаться Мельников, — он сам…
— Как же, сам! Не приди ты сюда, и тварь твоя зеркальная следом не заявилась бы!
— Что делать-то будем? — резко спросил Влад.
— Вытолкать, пока не поздно!
— Поздно… — осипшим голосом выговорил Василий Мельников, — я и так слишком долго нахожусь с вами. Он убьет всех, а потом все равно пойдет по следу.
— Ах, урод! — простонал Дивер.
— Веселая неделька выдалась, а? — сказал Владислав.
— И похуже бывали, — сказал тот, что на диване.
— Шлепнуть его, может гадина со следа сорвется! — кричал Севрюк. Саня Белоспицын уже вовсю балансировал на грани паники.
— Нет! — крикнул Сергеев, — никаких убийств! Он сам пришел за помощью.
— Да он нас всех за собой утащить пришел!!! Камикадзе!
— Нет! — закричал Мельников, вставая, — не хотел я, не хотел! Мне Хоноров сказал, вы поможете…
— …твоего Хонорова!!! — отчетливо произнес Дивер.
— Хоноров! — крикнул Влад. — Давай, быстро повторяй то, что он тебе сказал. Как эту тварюгу завалить!
— Нельзя… только я! Я не помню! — тут взгляд Василия упал на лежащее на стуле подле дивана зеркальце, тип в зазеркалье утратил большую часть своей мужественности и выглядел напуганным до крайности.
— Зеркало! — воскликнул Васек.
— Нашел время смотреться!!! — заорал Михаил Севрюк и, сдернув все же со стула автомат, с хрустом поставил его на боевой взвод, — не, я его щаз убью, пока он нас в могилу за собой не потащил.
Васек понял, что его сейчас и вправду убьют. Не подумав, пришел, ой не подумав, но кто ж знал, что они такие беспомощные.
— Хоноров сказал, что победить своего монстра я смогу, только если вспомню, отчего он внушает мне такой страх. Я вспомнил… зеркала!
— Рожа твоя уродская такая страшная была?! — возмутился Севрюк, но оружие опустил. Все посидельщики нервно и испуганно переглядывались и бросали косые взгляды на дверь.
А Мельников не ответил, не чувствуя плотным маревом повисшее в комнате напряжение, он снова смотрел в зеркало — крохотный кусочек стекла, таящий в себе микровселенную и несколько граммов амальгамы. Сейчас зеркальце отражало самого Василия и дверь со стеклянными вставками позади, в которой соответственно отражалось само зеркало, которое отражало Василия и дверь, которые…
Вот теперь все встало на свои места. Словно память ждала, что он придет в подходящее место, чтобы разом вскрыть все секретные тайники, на которых к тому же написано: «не вскрывать, совершенно секретно!» Раз, и из смутных обрывков воспоминаний возник образ, четкий и ясный, как будто кто невидимый повернул ручку настройки.
Вот оно — тьма позади двери, слабенькое отражение, в котором все сидящие выглядят, как призраки. Но стоит лишь поднести зеркальце к глазам, как все становится на свои места: возникает туннель. Нет, тут он очень слабенький, но в итоге картина та же.
Знойный летний денек много-много лет назад, полдень. А Мельников оказывается неплохо помнит это время. Ему самому было тогда лет пять, так ведь, и он ходил в коротких штанишках, которые современные дети сочли бы полным идиотизмом. Но тогда, почти пятьдесят лет назад, они были вполне нормальны.
Как нормален был парк аттракционов, куда маленький Вася Мельников вместе с родителями, еще дружными, не ругающимися по пустякам, отправился субботним днем. Музыка из смешных доисторических репродукторов, которые немилосердно хрипели, обшарпанные конструкции аттракционов, примитивные чудеса вроде комнаты смеха.