Мастер долго возится с телефоном: снимает заднюю панель, разглядывает нутро, забивает какие-то цифры и буквы в поисковик на своем компьютере, хмурится, чешет затылок и, наконец, выносит вердикт:
— Замена экрана и аккумуляторной батареи обойдутся вам всего на тридцать процентов дешевле цены нового аппарата такой же модели. Что скажете?
— Я согласна. Мне нужен именно этот телефон, в нем много важной информации.
— В таком случае можете забрать его через пару дней.
— Так долго? — Рин чувствует, как ее лицо вытягивается от огорчения. — А… нельзя ли починить сегодня? Я доплачу за срочность.
Мастер размышляет пару секунд и соглашается:
— Ок, сделаю вне очереди. — Весело подмигнув, добавляет: — Не надо доплаты.
— Ох, огромное спасибо!
— Только вот подождать все же придется, ремонт займет часа два, а то и три.
— Ничего страшного, я буду здесь до вечера, раньше рейса на Тролльхол все равно нет.
— Вы с Тролльхола? — В глазах мастера вспыхивает интерес. — Мне показалось, что вы иностранка.
— Верно. А что такого?
— Да ничего. — Мастер жмет плечами и, отворачиваясь к компьютеру, роняет как бы между прочим: — Осторожней там.
Сердце Рин сжимается и будто замирает на миг:
— На Тролльхоле опасно?
— Да, особенно для иностранцев.
— Почему же? — Она готовится услышать легенду о троллях или гримтурсенах, но вместо этого получает вполне рациональное объяснение.
— На острове очень сложный рельеф. Тролльхол — это шхера, конгломерат из островов, он весь изрезан бухтами и расщелинами. Новичку, не привычному к сложностям ландшафта, легко оступиться и получить травму.
— Это правда. — Рин кивает со вздохом облегчения. Ландшафт совсем не пугает ее в отличие от гримтурсенов. — Но я всегда внимательно смотрю под ноги.
— Правильно делаете.
— Что ж, не буду вас отвлекать.
— Жду вас через три часа.
— Договорились. — Рин выходит из мастерской и спешит к ресторану: живот свело судорогой так, что терпеть голод больше нет никаких сил.
Заняв свободный столик у окна, Рин раскрывает меню — увесистый красочный каталог с фотографиями — и теряется от многообразия блюд и напитков. Страницу за страницей она просматривает его весь, а потом начинает с начала, так и не определившись с выбором. Стейк из лосося и пицца с креветками, которые восхитили ее, когда она увидела их в окно по пути в мастерскую, померкли в сравнении с множеством прочих изысков, запечатленных на фото. Наконец, Рин поднимает взгляд в поисках официанта, собираясь сделать заказ, и с удивлением обнаруживает, что тот уже нависает над ее столиком с подносом в руках. От неожиданности Рин теряет дар речи и просто наблюдает, как два огромных фарфоровых блюда с едой перекочевывают с подноса на стол, а вслед за ними следуют салфетки и столовые приборы на две персоны. Вдруг Рин осеняет: столик кем-то забронирован! Она уселась на чужое место! Но почему же нет таблички, предупреждающей об этом? Как же неловко получилось!
Порывисто отодвинувшись от стола, Рин встает и бормочет извинения, блуждая взглядом по залу в поисках другого места, но внезапно цепенеет, увидев знакомое лицо. Из глубины зала выходит Юхан и направляется прямо к ней. Нет, только не это! Откуда он взялся? Она отворачивается и спешит к выходу, но сильные холодные пальцы смыкаются на ее запястье.
— Привет. Я заказал нам лазанью с морепродуктами. Отличная лазанья, правда.
Вид у Юхана умоляющий и виноватый. Похоже, парень понял, что переборщил, качая свои хозяйские права. Что ж… Не убегать же от него у всех на виду.
— Вы за мной следили, что ли? — Рин со вздохом позволяет увести себя обратно к столу.
— Нет. Фроя подсказала, что ты собиралась в Бьёрхольмен. Она пришла, чтобы приготовить обед, и как раз вовремя: я собирался звонить в полицию. — Юхан галантно подставляет для Рин стул и садится напротив.
— Зачем в полицию? — Она с ужасом понимает, что от волнения не способна ничего съесть.
— Вначале я решил, что ты уехала… насовсем. Но в комнате остались твои вещи. Я обошел окрестности, подождал какое-то время и начал беспокоиться. После слов Фрои позвонил Хуго, и тот подтвердил, что отвез тебя сюда, и что ты планируешь вернуться вечером. Но мне не хотелось ждать до вечера, мы ведь не закончили вчера один важный разговор.
— Разве? Вообще-то я все сказала, и добавить мне больше нечего.
— Но у меня есть что добавить. — Он накрывает ладонью ее руку и смотрит так проникновенно, словно их связывает нечто большее, чем договор о написании картины. При этом его глаза горят странным огнем из смеси отчаяния, решимости и страсти.