В глубине комнаты раздается скрип. К окну приближается Фроя. На ней только нижнее белье, не скрывающее недостатков фигуры. Несмотря на то, что в последние дни Фроя заметно помолодела, рыхлое тело выдает ее совсем не юный возраст. Сколько же все-таки лет этой загадочной женщине? И куда зовет ее говорящая птица?
— Пора! Пора! — вновь доносится щебет из-за окна.
Распахнув створки, Фроя садится на подоконник и бросает настороженный взгляд на Рин, вовремя успевшую сомкнуть веки. Она не замечает, что веки сомкнуты не до конца, и отворачивается. Сквозь частокол ресниц Рин наблюдает, как Фроя поднимает и подтягивает к себе длинные крепкие ноги, переносит их по ту сторону окна и сползает вниз. Птица взлетает, кружит над ее головой, а затем камнем падает на землю, и вместо нее с земли встает старуха в плаще и меховой шапке. Вильма! Фроя берет ее за руку, и вместе они идут к морю, над которым разгорается золотое сияние.
Дождавшись, когда женщины отойдут подальше, Рин бросается к окну и замирает, очарованная открывшимся зрелищем.
По небу катится колесница, запряженная двумя огромными белыми кошками, управляет которыми ослепительно красивая женщина с царственным выражением лица. Золотистые волосы развеваются ореолом вокруг ее головы, излучая сияние, подобное солнечному. Иссиня-черное, чернее ночного неба, платье без рукавов трепещет, облепляя ее сильное мускулистое тело. Одно плечо женщины прикрыто круглым золотым щитом, из-за другого торчит рукоять меча, сверкающая россыпью драгоценных камней.
Вильма и Фроя склоняются в почтительном приветствии. Колесница достигает земли, беззвучно катится по каменистому берегу и останавливается рядом с ними. Золотоволосая женщина встает во весь рост, который с виду как минимум вдвое больше человеческого, и величественно сходит на берег. Фроя падает на колени, подползает к ее ногам, обутым в высокие кожаные сапоги, и пытается поцеловать носки этих сапог. Присмотревшись, Рин брезгливо фыркает: Фроя не целует, а по-собачьи облизывает обувь прекрасной великанши!
— Вижу, идет тебе на пользу божественная пыль! — произносит небесная дева. — В последний раз омолодишься, и будет довольно! — Ее голос мелодичный и нежный, а речь, хоть и звучит необычно, но смысл сказанного так же понятен Рин, как и смысл щебета превратившейся в Вильму птицы.
— Благодарю тебя, богиня Фрейя! Юной красавицей ты меня сделала! — отвечает Фроя, поднимая голову. На щеках ее сверкает золотой румянец, а в глазах горит фанатичный блеск.
— Ни к чему мне пустые слова! Павших воинов жду в благодарность! Будущей ночью отправлю валькирий. Принесут мне валькирии воинов — и будем с тобой мы в расчете. А вернутся ни с чем — сама валькирией станешь, чтобы вечно служить мне за это!
— Согласна, моя богиня! Все сделаю, как обещала! Получишь ты павших воинов, молодых, крепких и смелых!
Тем временем Вильма приближается к колеснице. Гигантские кошки выгибают спины и шипят, в розовых пастях сверкают белые клыки.
Богиня Фрейя оборачивается и недовольно сдвигает золотистые брови:
— Зачем ты тревожишь моих быстроногих любимиц, старая вёльва? Гляди, когти у них хорошо отточены!
— Усмири своих кошек, великая Фрейя! Расчешу я их белую шерстку, а то, что вычешу, сгодится мне на шапку и перчатки! Они давно истёрлись, совсем уж не греют. Да и плащ полинял изрядно. Не дашь ли ты мне такой же красивой ткани, из которой сшито твое роскошное платье?
Фрейя запрокидывает голову и смеется, томно помахивая рукой в сторону Вильмы:
— Вот же хитрая колдовка! Что за магией ты владеешь? Отказать тебе язык не поворачивается, хоть я и великая богиня! Что ж, начеши себе шерсти на шапку и перчатки, и новый плащ я тебе подарю, так и быть! — Сказав это, Фрейя устремляет взгляд в небо, вскидывает руки над головой и шевелит тонкими пальцами, унизанными перстнями и кольцами. Спустя мгновение налетает порыв ветра и приносит с собой невесть откуда взявшийся кусок ткани, словно сорванный с ночного небосвода. Ткань накрывает плечи Вильмы и окутывает тело подобно плащу, сшитому в точности по ее размеру. Вильма ощупывает обновку, бережно разглаживает складки, и лицо ее при этом тоже словно бы разглаживается, добрея. В ее руке появляется костяной гребень, она проводит им по кошачьим спинам, и кошки начинают довольно мурлыкать. Время от времени Вильма снимает с зубьев гребня застрявшие клочья белой шерсти и складывает куда-то себе за пазуху.