На этот раз Рин не может вступить в диалог и молча слушает исповедь Фрои, потому что ее рот заткнут кухонным полотенцем, стянутым тугим узлом на затылке. Фроя подстраховалась и лишила Рин возможности позвать на помощь. Видимо, поняла, что полотенце и бельевая веревка, которой она стреножила Рин, надежнее, чем магический дар. Теперь нет шансов сбежать, если Фроя отвлечется. Остается лишь смириться с трагической участью. Интересно, далеко еще идти? Рин смотрит вдаль. Обзор сильно ограничен подбрюшьем лося. Под ним видна долина, заросшая алыми цветами. Рододендроны! Так вот где Фроя собирала эти растения для своих ядовитых зелий! Но как же это место похоже на Алую долину, разве что, цветов поменьше, да и замка не хватает. Хотя, вон, виднеются какие-то руины. Возможно, раньше они и были замком.
— Красиво, правда же? — Фроя вновь пускается в разглагольствования. — На всем Тролльхоле это единственное место, где растут цветы, не считая сада Ингрид. Старожилы говорят, что раньше цветы росли гуще, когда еще замок конунга был цел. Здесь особенная земля, пропитанная кровью. В этой долине кипели жестокие битвы, поэтому ее и назвали Алой. Но замок разрушили не битвы, а время. Отец рассказывал, что и долина, и замок перенеслись в потусторонний мир в своем самом лучшем виде, и конунг Олаф по-прежнему бодр и полон сил, как и все остальные наши предки. Скоро мой отец отправится к ним, и я верю, что он сможет забрать с собой маму. Должно быть, они сейчас вместе, их души витают где-то поблизости в ожидании, когда Валькнут откроет для них путь.
Монотонная речь Фрои сливается в неразборчивое бормотание, а ее голос словно отдаляется, заглушенный собственными мыслями Рин, полными отчаяния. До чего же горько и обидно умирать на чужой земле! Как нестерпимо хочется домой! Вот бы хоть на секундочку вернуться в родной Питер, вдохнуть знакомые запахи, взглянуть на лица прохожих, улыбнуться им всем — чужим, но таким своим людям, обнять Киру… Как же права была подруга, когда предостерегала ее от этой поездки. И почему Рин ее не послушала?