Внезапно Рин будто прошивает разрядом тока: она понимает, что совершенно забыла о непогребенном теле отца Фрои! Он до сих пор лежит в своем доме, и Рин никому не сказала об этом! Придется спуститься к берегу и сообщить кому-нибудь, чтобы доставили его тело на церемонию и принесли из сарая Вильмы еще одну лодку. Рин поворачивается и, подобрав подол платья, выходит к тропинке, ведущей вниз, к подножию горы. Она все еще в этом дурацком платье «от Фрекен Снорк»! Так и не получилось переодеться. Что самое забавное, даже шляпа нашлась, — лежала прямо на помосте, когда Рин поднялась туда вместе с Хуго и Хенриком. Видимо, ветер долго гонял шляпу по лесам и горам, прежде чем зашвырнул туда. Шляпа порядком истрепалась, но Рин все равно надела ее на голову — ну не выбрасывать же, и в руках держать неудобно. К тому же, этот наряд — подарок от Юхана, купленный для нее к празднованию Мидсоммар. Да уж, этот праздник она запомнит до конца своих дней. Правда, будут ли у нее эти дни? Если Юхан не найдется в ближайшие пару часов, на этом жизнь Рин и закончится.
Лодки выстроены в ряд на том самом деревянном помосте, на котором накануне весело отплясывали тролльхольцы — ни помост, ни столы никто не разбирал. У лодки с останками Лилли сидя дремлет Эбба. Наверное, выплакала слезы и уснула, усталость после бессонной ночи не позволила ей горевать слишком долго. На краю помоста за лодками высится куча бревен и хвороста. Рин старается на нее не смотреть, все же такой обряд погребения кажется ей варварским. Она бы вообще сюда не пришла, если бы не мертвый отец Фрои. Неправильно оставлять его труп в той ужасной комнате без окон. К тому же, старик тоже заслуживает, чтобы на него возложили Валькнут, ведь, судя по рассказу Фрои, он порядком натерпелся от своих же земляков за то, что женился на девушке из другой страны. Пусть же родители Фрои хотя бы после смерти будут счастливы.
Рин отыскивает Хуго, тот возится с катером, пришвартованным у пирса. Увидев ее, он сходит на берег, и она рассказывает ему о жуткой находке в доме Фрои. Хуго в недоумении вскидывает свои густые выгоревшие брови, хмыкает и, передав слова Рин Хенрику и еще двум мужчинам, оказавшимся поблизости, отправляется за шестым покойником. Но возвращаются они с двумя носилками. Еще издали Рин понимает, что на вторых носилках лежит Юхан. Они нашли его! Но живой он или мертвый? Сердце тревожно колотится в ожидании, когда станет известен ответ на этот вопрос, от которого звенит в голове. К счастью, Хуго уверяет ее, что Юхан жив и находится под воздействием какого-то препарата, который ему вколола Фроя, по всей видимости для того, чтобы он никуда не сбежал в ее отсутствие. Для верности она еще и связала его, а потом заперла на ключ в комнате без окон, где лежал ее покойный отец.
— Ну и зрелище, скажу я тебе! — восклицает Хуго, описывая свои впечатления. — Много я в своей жизни повидал, но такое… Кажется,
Кажется, Фроя собиралась устроить Юхану адские пытки! Мы нашли раскрытую книгу в той комнате, а на развороте — иллюстрация и подробное описание древней казни «Кровавый орел», это когда у живого человека легкие наружу вытаскивают через разрез на спине, и так оставляют, чтобы он помучился.
— Ой, не надо… — Рин накрывает лицо ладонью. — Вы осматривали его? Он в порядке?
— Целехонек, не волнуйся. Не успела она. А чего ей от него надо-то было, не знаешь?
— Валькнут. Отца своего она хотела в Алую долину отправить, ведь вы ему не позволили. Побоялись, что он туда и жену свою приведет, валькирией ее считали.
Хуго опускает взгляд.
— То дело давнее, я уж и не помню, как все было. Да и вспоминать не хочу.
Закат уже вовсю пламенеет, когда катер под управлением Хуго, забитый людьми и наполненный разнообразным скарбом, отчаливает от острова. Каждый из жителей взял, помимо документов и ценностей, еще и дорогие сердцу вещицы, такие, без которых жизнь не мила, а эти вещицы редко бывают компактными. Например, Хенрик везет с собой в огромной жестяной банке все шильдики, которые снял со своих «саабов», Ингрид прихватила дюжину гортензий в здоровенных горшках, а Эбба не пожелала расставаться с запасом замороженных миндальных тортов, и теперь ее не видно из-за пирамиды коробок, которую она водрузила себе на колени.