— Кораблю ничего не грозит, — произнесла она ровным голосом.
— Дважды мы чуть не распороли себе брюхо о скалы! — прорычал Ранновик в ответ. — В темноте найти проход невозможно. И стоять на якоре всю ночь тоже опасно — течение здесь коварное.
— Я проведу корабль, — терпеливо, словно разговаривала с маленьким мальчиком, повторила Сайсифер. — Пошли на палубу.
Ранновик бросил отчаянный взгляд на своего капитана.
— Хорошо. Я смирюсь с этим безумием. Мою память как будто заволокло туманом. Я отказываюсь от своего права на девушку. Пока она на этом корабле, я не только прикоснуться, но даже дохнуть на нее не посмею.
— И никто другой не посмеет, — добавил Гондобар. — Так, Оттемар?
— По-моему, это справедливо. Сайсифер?
— Меня вполне устраивает. Хватит мучить Ранновика. Пусть ведет судно в гавань. — И она улыбнулась верзиле-пирату.
Тот отшатнулся.
— Я же сказал! — прошипел он. — Я не могу.
— Пойдем на палубу, — предложила она. — Там увидишь. — Она сделала ему знак идти вперед, и он повиновался. Девушка и Гайл последовали за ним, а следом, свистя и задыхаясь, точно восьмидесятилетний старец, потащился Гондобар.
На палубе матросы устремили на них полные ненависти и тоски взгляды, но Сайсифер сделала вид, что не заметила их. Она велела Ранновику встать у руля, и он сделал, что ему было сказано, несмотря на ропот своих подчиненных.
— Веди судно в гавань, — прошептала Сайсифер. — Облако, что застилало твой взор, рассеялось. Люди вновь станут доверять тебе, если ты найдешь дорогу домой.
Ранновик метнул на девушку злобный взгляд и снова повернулся к маячившей впереди громаде берега. Он понимал, что Сайсифер хочет избавить его от еще большего позора, и не мог не испытывать за это благодарности, однако именно она послужила причиной его падения в глазах команды. Лоцман был настолько взбешен, что даже привычная ухмылка, прежде никогда не сходившая с его физиономии, потонула в пучине злобы. Тем временем высокие черные утесы, тут и там испещренные багровыми предзакатными бликами, надвигались все ближе. Между ними зияли глубокие каньоны, словно прорытые руками гигантов. Бесчисленные реки и речушки Теру Манга с грохотом неслись по ним к морю, вспенивая прибрежную воду. До сих пор Ранновику никак не удавалось вспомнить, какой же из многочисленных провалов скрывает заветный вход в гавань. Несколько раз он выбирал наудачу, но каждая попытка войти в первый попавшийся каньон заканчивалась тем, что мощное встречное течение просто выбрасывало корабль обратно, едва не разбивая его в щепы.
Легионы чаек носились над утесами, вершины которых упирались в облака. Пронзительные крики птиц, сливаясь с грохотом низвергавшихся в море потоков и сердитым ревом волн, напоминали дикий хохот целой армии, внезапно пораженной безумием. Обычно пираты не обращали внимания на шум, но тут им стало не по себе; казалось, духи всех когда-либо ограбленных и убитых ими мореплавателей собрались здесь сегодня, чтобы не дать им войти в родную гавань и увлечь за собой на дно, присоединив давних обидчиков к своему призрачному сонму. Но тут перед глазами Ранновика будто рассеялось облако, и он ясно увидел, куда нужно направить корабль. Он приказал взять курс параллельно утесам и идти на северо-восток. Еще час они плыли молча, но за это время матросы заметили, что к их лоцману возвращается спокойствие верный признак привычной уверенности. Моряки по-прежнему избегали разговоров, однако напряжение на палубе заметно уменьшилось.
— Вот это место, — произнес наконец Ранновик, указывая рукой на два утеса-близнеца, которые застыли друг против друга по обе стороны еще одного мрачного провала, разрывавшего берег Теру Манга. Искусной рукой направил он корабль в теснину, где бесновалась вода, и через несколько секунд огромные утесы сомкнулись над их головами, загородив собою последние лучи клонившегося к закату солнца. Матросы ворчали, что негоже входить в ущелье в темноте, но Ранновик распорядился принести факелы, и вскоре их пламя закачалось над палубой, подобно кронам деревьев в бурную ночь. Страх окончательно отпустил лоцмана, он выкрикивал команды уверенно и резко.
Гайл с восхищением взирал на исполинские стены, мимо которых проносило корабль течение, поражаясь их невероятной высоте. Тысячи птиц, гнездившихся в расселинах, выкрикивали проклятия вослед пиратским судам, осмелившимся нарушить их покой. На какое-то мгновение эти каменные громады напомнили ему дорогу в Ксаниддум, которая тоже шла через глубокое ущелье, прорезавшее насквозь базальтовое плато. Он обернулся к Сайсифер, чтобы посмотреть, не пришла ли ей в голову та же мысль. Девушка внешне оставалась абсолютно спокойной, но внутри нее поднималась волна дикого животного страха, который она всячески старалась подавить. Она чувствовала, что за этими стенами и под ними скрываются существа, на которые ей совсем не хотелось смотреть.