— Прошу подняться на помост, — обратился он к Варгалоу как можно более дружелюбно и сделал знак в сторону лестницы. Избавитель понял, что, в отличие от Эвкора Эпты, который следил за ними холодным невыразительным взглядом земноводного, он испытывает искреннее желание сделать гостю приятное, расположить его к себе. Варгалоу пожалел, что не расспросил Кромалеха о Дающих Закон подробнее.
И вот наконец настал долгожданный момент: Варгалоу стоял лицом к лицу с огромной аудиторией, ради которой он проделал долгий путь с другого континента. Ему и раньше случалось выступать перед большими собраниями, но на сей раз от него требовалось все мужество и вся сила убеждения, на которые он был способен, чтобы противостоять атмосфере недоверия, окружавшей его в этом титаническом зале. Легким наклоном головы он приветствовал сначала Эвкора Эпту, потом слушателей.
— Мое имя — Саймон Варгалоу, — начал он. — Я посол Руана Дабхнора, правителя города Элберона, что на западном берегу восточного континента.
По залу прошло легкое шевеление, и Отарус предупреждающе постучал золотым жезлом по столу. Тут же стало тихо. Варгалоу знал, что эти имена не оставят слушателей равнодушными.
— Я понимаю ваше любопытство, — продолжил он. — Быть может, мне следует прежде всего сказать несколько слов о недавних изменениях в жизни востока. Как вам известно, Главнокомандующий Армии, Двадцати Армий, если не ошибаюсь… — С этими словами он посмотрел на Феннобара, словно ожидая подтверждения. В глазах его плясала ехидная усмешка.
Феннобар покраснел. Его всегда ужасно раздражал этот шутовской титул, изобретенный Кванаром Римуном. Вот и теперь он лишь отрывисто кивнул.
— Моррик Элберон, — рассказывал между тем Избавитель, — отправился на восток с заданием, которое дал ему ваш Император, Кванар Римун. — И вновь волна недоумения прокатилась по залу: здесь уже давно привыкли считать, что Моррик самовольно покинул Империю, возможно, для того, чтобы подготовить и возглавить нападение на нее.
Феннобар воспользовался наступившей паузой и вскочил на ноги.
— Могу ли я задать послу один вопрос? — обратился он к Отарусу.
Верховный Камергер нахмурился.
— Невежливо прерывать гостя, когда он только начал рассказывать, последовал язвительный ответ.
— С твоего позволения, — вмешался Варгалоу, отвечая Отарусу, но подчеркнуто глядя на Эвкора Эпту. — Я готов ответить на любые вопросы.
— Очень хорошо, — проворчал Отарус. — Хотя согласно протоколу время для вопросов отводится специально после выступления докладчика.
Феннобар отвесил неуклюжий поклон.
— Скажи мне, посол, — с плохо скрываемым презрением в голосе обратился он к Избавителю, — правильно ли я тебя понял: ты говоришь, что Моррик Элберон отправился на восток с заданием? От нашего Императора? Разве не правда то, что он дезертировал с Золотых Островов, забрав с собой множество людей и кораблей — целую армию — для того, чтобы вернуться и…
Распорядитель собрания поднялся с места и указал на него золотым жезлом.
— Ты переходишь все границы…
Эвкор Эпта знаком скомандовал Исполняющему Обязанности Главнокомандующего сесть. Впервые в зале раздался его голос — однако не раньше, чем Отарус и Феннобар опустились на свои места.
— Время для обсуждения еще не настало, — заметил Олигарх-Администратор ледяным тоном, и присутствующим показалось, что самый воздух в зале застыл от его слов. — Сейчас я хочу выслушать посла, который проделал долгий путь специально для того, чтобы говорить с нами. Он пришел сюда по доброй воле, а не был приведен как преступник и имеет право быть выслушанным. Пожалуйста, продолжай.
Варгалоу вновь поклонился и повернулся лицом к аудитории.
— Моррик Элберон получил приказ. Он пришел на восток, чтобы открыть новые земли, которые впоследствии можно было бы присоединить к Империи. Именно такое задание дал ему сам Кванар Римун, хотя, когда Элберон отправился в путь, за ним потянулись разные слухи. Говорили, что он оставил страну в трудные для нее времена, когда лучше всего мог бы послужить ей оставшись. Он и сам так думал, но приказ был дан самим Императором, а его воля — закон. — Варгалоу не хуже своих слушателей знал, что Кванар Римун время от времени принимал ни с чем не сообразные решения, которым, однако, следовало подчиняться. Конечно, Эвкору Эпте лучше, чем всякому другому, было известно, что никакого приказа не существовало, но он должен был промолчать, а Избавитель понимал, что, только посеяв семена сомнения в умах слушателей, он сможет скрыть от них истинные мотивы действий Моррика Элберона.