В зале раздались смешки.
— Так что теперь вы понимаете, — завершил Варгалоу свою речь, — что, хотя сам Руан Дабхнор по-прежнему верен Империи, город, которым он правит, существует сам по себе. — Зная, что сейчас посыплются вопросы, он торопливо добавил, пока его не перебили: — Но моя миссия здесь в том и состоит, чтобы сблизить наши народы.
Кромалех встал и попросил разрешения говорить.
— Как вы знаете, — обратился он к аудитории, — в свое время наш Император принял не одно решение, озадачившее нас всех…
На этот раз зал так и грохнул от смеха, и Варгалоу сразу понял, что Первый Меч пользуется популярностью. Лицо Эвкора Эпты было по-прежнему бесстрастно и неподвижно, будто у ледяной статуи, Феннобар же, напротив, весь почернел от злости.
Кромалех поднял руку, призывая к тишине.
— Но он видит и знает больше, чем мы думаем. Когда он посылал Моррика Элберона на восток, то ничего не сказал об этом мне, Первому Мечу своей личной гвардии, да это и не мое дело. Однако позднее он дал задание и мне. Несмотря на свою болезнь, которая порой не дает ему подниматься с постели, он отправил меня на восток, в новый город Элберон, чтобы я привез оттуда посла. Так что, по-видимому, он не забыл и о том поручении, которое раньше давал Моррику. — И он сел на свое место под шум и возбужденные восклицания из зала.
Феннобар уставился в пол, подавляя душившую его ярость, но все же сдержался и ничего не сказал.
Теперь к Варгалоу обратился Отарус:
— Ты рассказал нам много странного, посол. Мы, как и многие другие жители Омары, привыкли считать магию пустым измышлением, и вот теперь ты говоришь, что именно благодаря ей удалось предотвратить неминуемую гибель всего нашего мира.
— Боюсь, — отвечал Избавитель, — что опасность еще не миновала. Именно поэтому я и приехал сюда. Моя цель — поближе познакомить народы Империи и Элберона друг с другом, а также оповестить вас о том, что ждет нас всех в будущем.
Тут он повернулся к Орхунгу и пригласил его на помост. Созданный немедленно очнулся от своей спячки и, обратившись к аудитории, стал рассказывать о том, кто он такой, откуда взялся и что с ним произошло недавно. Пока он говорил, слушатели не раз и не два перебивали его громкими выкриками, полными удивления и недоверия, так что Отарусу, который и сам был немало поражен услышанным, несколько раз приходилось прибегать к помощи золотого жезла, чтобы восстановить тишину. Все, о чем говорил странный человек с юга, прямо противоречило тому, во что привыкли верить обитатели Империи. Даже стражники, неподвижно стоявшие вдоль стен, были ошарашены. Один лишь Эвкор Эпта никак не реагировал на причудливый рассказ Орхунга.
Когда южанин закончил, тысячи вопросов готовы были сорваться с губ слушателей, так что Отарусу потребовался весь его опыт церемониймейстера, чтобы сохранить тишину.
— Итак, посол обратился к нам не только с просьбой признать его город, но и с призывом стать его союзником в борьбе против общего врага. Прежде чем мы приступим к обсуждению этих двух вопросов, выслушаем остальных.
Он предоставил слово Кромалеху. Первый Меч встал и повернулся к аудитории с видом актера, который готовится прочесть свой самый знаменитый монолог.
— По пути сюда я неоднократно беседовал с послом. Из этих разговоров мне стало ясно, что нам предстоит война с армией призраков. Зло, о котором мы слышали здесь сегодня, избегает показываться в открытую. Оно предпочитает наносить удары исподтишка, точно акула, которая набрасывается на ничего не подозревающего пловца снизу. Где же оно скрывается? Непонятно. И все же, на мой взгляд, действовать нужно быстро. Необходимо разослать в разные стороны войска и корабли, чтобы найти его и уничтожить.
Тут разразился шквал аплодисментов: после мрачных сообщений Варгалоу и Орхунга слушатели жаждали услышать более бодрые речи.
С места поднялся Феннобар и подошел к Кромалеху, глядя на него сверху вниз. В зале немедленно все стихло.