— Я не стану этого делать!
— Тогда умрут все. Выбор за тобой.
Я приподняла голову. Она осталась единственной частью моего тела, которой я ещё могла шевелить. Посмотрела на подвешенные клетки: в первой находились оба моих родителя. Мама плакала, пока отец её обнимал, пытаясь успокоить. Пятеро моих друзей во второй безрезультатно пытались зажечь свои Печати, Крис и вовсе колотила ногами стальные прутья, выкрикивая разного рода ругательства. В третьей сидел Кай с закрытыми глазами. Похоже, без сознания. Я больше не чувствовала стука сердца, лишь слышала громкий звон в ушах, поглотивший все остальные звуки.
Мои Печати не горели, но я всё равно решила попытаться проверить обстановку на правдивость. Академия Печатей, да и сам Беллиан в прошлом приучили меня, что все в Верхнем мире злоупотребляют иллюзиями. К тому же я отказывалась верить, что мне предстоит выбор, от которого стынет кровь в жилах, а к горлу подступает тошнота. Пусть всё это окажется очередной глупой шуткой тирана! Только бы это была иллюзия…
— Пытаешься понять, не иллюзия ли это?.. — ухмыльнулся Беллиан. — Вот же он я перед тобой! Разве иллюзия могла бы лишить тебя Печатей или одолеть твоего несравненного принца? Он сильный противник… но не для меня.
Я промолчала, так и не поняв, удалось ли мне воспользоваться хоть крупицей моей силы. Но в одном Беллиан прав — я никогда не слышала, чтобы иллюзия была настолько сильна. И уж тем более для Кая, который с лёгкостью распознал бы её, а затем развеял. Он не мог проиграть столь простому фокусу, в котором сам преуспел. Принц славился иллюзиями и ни раз демонстрировал отточенные умения.
— Думай быстрее. За долгую жизнь я научился ждать, но это не значит, что стану.
— Я… — в горле пересохло. — Я не стану делать выбор.
Что-то внутри меня бесповоротно сломалось от боли и страха, но я не могла поступить иначе. Не могла предать тех, кто находился в этих клетках. Я не мой мрачный принц. Не умею принимать тяжёлые решения и распоряжаться чужими жизнями, словно фигурками на шахматной доске. Ведь это живые люди! Дорогие и близкие мне люди, которых я обязана защищать, но вместо этого всех их подвела…
— Убей меня! — взмолилась я. — Я угроза, а не они!
— Слабачка, — фыркнул Беллиан, после чего лёгким движением провернул поднятое вверх запястье с зажжённой Печатью.
По всем трём клеткам одновременно ударило разрядами тока, вырвавшимися из его ладони и прошедшими по стальным корпусам цепочками голубоватых вспышек.
— Не-ет! — закричала я, наблюдая, как все мои друзья и близкие корчатся в конвульсиях.
Звук и заполнивший помещение запах невозможно передать словами. Их сердца больше не бились, чего я желала и самой себе, чтобы избавиться от нахлынувшей волны боли. Клетки опустились на пол, а вместе с ними и моё лицо, упавшее в трясину. Мне больше незачем бороться.
— Не хочешь с ними попрощаться? — тихо поинтересовался Беллиан.
Я расслышала, как за его спиной все разом отворились стальные дверцы.
— Покончи со мной, не тяни… — пробубнила в клейкий ковролин, поглотивший весь мой голос.
— Я даю тебе возможность проститься с теми, кто пострадал из-за твоей слабости. Ты можешь встать.
И тут я почувствовала, что больше не приклеена к полу. Теперь меня держало лишь собственное отчаяние. Кое-как найдя в себе силы, я поднялась на четвереньки и проползла мимо белоснежной обуви Беллиана, замерев у клетки Кая.
— Выбор сделать проще, когда его уже совершили за тебя… — заявил тиран, наблюдая у какого из тел я остановилась.
Я хотела обнять их всех, накрыть собой и защитить от его бездушных глаз, но не могла разорваться на три части. Мама и папа, простите меня, если сможете… Во мне не осталось сил не на месть, не даже на ответ ему.
— Однако можно было сделать выбор с самого начала и спасти хоть сколько-то жизней, — продолжал он. — Но ты слишком слаба, чтобы принести кого-то в жертву.
Я молча плакала, касаясь безжизненной руки Кая. Беллиан сломал меня, даже ни разу не атаковав. Как же я была наивна, решив, что двойная Печать убережёт меня от всех невзгод. Что она самое грозное оружие во всех трёх мирах. Отнюдь. Жестокость — величайшее оружие всех времён.
Я не рыдала. Не было ни крика, ни громких всхлипываний, лишь горькие слёзы лились ручьём. Обычно, когда плохо, из меня так и рвутся эмоции. Но сейчас, когда всё по-настоящему ужасно, я буквально окаменела, пожираемая изнутри болью и не способная выпустить её наружу: слишком уж она велика. Настолько, что случившееся казалось выдумкой. Сном. Дурным кошмаром, коих я давно не видела, засыпая в объятьях любимого мужчины. Теперь его нет, как нет моих чудесных добрых родителей и отважных друзей, напрасно поверивших в меня. В какой-то момент я просто рухнула на грудь Кая всё также безмолвно и не моргая, мечтая лишь о том, чтобы самой оказаться на его месте. Или же рядом с ним…