Следом вспомнились недавние слова Кая о заклинании и самопожертвовании ради всеобщего блага. Ещё при первом упоминании я поняла, что ни за что не позволю ему этого сделать. Он считает, что это единственный шанс покончить с тираном и уберечь меня от него. Но что, если я не хочу никем жертвовать? Ни любимым, ни братом. И единственная жертва, которую готова принести, — это я сама.
Кай никогда меня не простит. Я бы его не простила… Но он намного сильнее меня и сможет пережить ещё одну потерю, а мне без него не жить. Он станет королём и будет править Нижним миром мудро и справедливо. Найдёт достойную жену, наденет на неё обручальное кольцо и однажды забудет ту, что называл своей леди, лишь изредка вспоминая обо мне только хорошее.
Слёзы вновь навернулись на глаза, когда я расправила смятую записку. Важен был даже не текст на ней, а сама бумага.
— Прости меня, если сможешь, — прошептала, обратившись к входной двери, за которой меня ждал мой мрачный принц, и опустила записку в остывший чай. Бело-золотая бумага растворилась, превратив тёмную жидкость в мутный кисель. Я проглотила его залпом.
Глава 19
Кожу обдало прохладным душем, но я осталась сухая. Уже давно научилась контролировать магию перемещения, избавившись от нежелательных побочных эффектов вроде намокших волос. Следом в лицо ударил холодный и очень тяжёлый воздух, которым трудно дышать. Прежде я испытывала нечто подобное всего раз на ночной прогулке с Каем у края мира. Осмотревшись по сторонам, поняла, что и сейчас нахожусь у обрыва, однако к самому краю подходить не стала. Местность казалась мне незнакомой, а бело-золотая бумага подсказывала, что я вернулась в Верхний мир. Что ж, во всяком случае я умру, увидев края обоих миров.
— Мой дорогой потомок, ты всё-таки явилась! — раздалось непонятно откуда, а мгновение спустя меня заключили в людское кольцо, окружив со всех сторон.
Здесь были все: Беллиан, лорд Фёрстрайд с дочерью и другие незнакомые мне прихвостни. Но вот кого я никак не ожидала увидеть — так это Майю. Что бывшая девушка Кая делает среди них?.. Вот я глупая! Конечно же это была она! Майя не просто знала о наших перемещениях, она сама нас и направляла. Но что ещё хуже: ей доверяли. Она свободно передвигалась по замку Ван дер Хеллгравтов, знала вдоль и поперёк все помещения и распорядок дня короля Балтазара. Она предала отца Кая, а затем и самого принца.
— Зачем?.. — только и спросила я, глядя в стеклянные глаза девушки. Они не просыхали со дня похорон короля Балтазара.
— Прости, я не смогла… не смогла его забыть, — всхлипнула Майя. — Ты правда стала мне подругой, но я ненавижу тебя! Ты забрала то, что принадлежит мне!
Как же я была слепа. Мотив всегда находился на поверхности, но мы даже не смотрели в ту сторону…
— И ты решила его убить? — отчеканила холодно, в духе самого принца Ада.
— Нет! Конечно же нет! — воскликнула она, нервно трогая себя руками. — Только тебя… Я бы никогда не навредила Каю! Его Величеству Беллиану мешаешь ты, а не он. Мне плевать кто сидит на троне, важен лишь Кай…
— А как же король Балтазар? Отец Кая был добр к тебе.
Майя сделала шаг назад и опустила глаза. Ей было стыдно, но переступив черту обратного пути нет. Как и сейчас она не смогла выйти из людского кольца, что заточил меня в центре.
— Он… Это стало моим доказательством верности истинному королю! — дрожащим голосом проговорила она, не поднимая глаз. — Всё ради любви!
— Любви?.. — зло усмехнулась я. — Когда Кай узнает, что это ты виновна в смерти его отца, он никогда тебя не простит! А его гнев будет столь велик, что он сам тебя убьёт!
— Он не узнает! — возразила девушка. — Ему некому будет об этом рассказать!
Значит, живой отпускать меня никто не собирается. Странно, но страшнее от этого не стало. Я знала, на что шла.
— Какая же ты всё-таки дура… — фыркнула я, не сдерживаясь в выражениях. — Беллиан не собирается оставлять принца в живых.
На мгновение на лице Майи промелькнуло осознание, как уже в следующее рявкнул сам Беллиан:
— Хватит! Меня утомили девичьи склоки. Неужели тебе неинтересно, где твой братец?
— Я явилась, теперь отпусти его, — я вздёрнула подбородок, стараясь выглядеть невозмутимо, даже если коленки предательски тряслись, норовя подкоситься.