- Могут ли Nova merita veteres relevare peccata (Новые заслуги искупить старые прегрешения)? - некромант обернулся, театрально оглядывая зал, словно спрашивая у каждого в отдельности. - Только Трон скажет нам! Только он властен без колебаний и сомнений возвестить истину!
- Все вместе! - заревела Лавина, направляя микрофон на публику, как оружие.
- Приди же к трону Пифий! - в едином порыве взревел зал, оглушая Гримберта, сделавшего решительный шаг к центру сцены. Он кусал губы до крови желтыми зубами, тело дрожало от волнения, но глаза его отчаянно сияли надеждой.
- Hoc erit curiosum (Это будет любопытно), - пророчески пробормотал себе под нос Стратр.
- Старик, я с тобой сама уже скоро на латыни заговорю, - сквозь зубы фыркнула его соведущая, жадно наблюдая, как гость шоу усаживается на сиденье, которое вот-вот решит его судьбу.
Тишина опустилась на зал, когда зомби подняли вверх черные свечки с ядовито-зеленым огнем. Ничто не могло помешать процессу. Ничто, кроме слабого, почти детского лепета тролля:
- Я исправился. Правда…
На этом его слова оборвались. Глаза закрылись, а ноздри расширились, втягивая магический дым. Все взгляды прилипли к нему, и напряжение росло, будто наливаясь свинцом.
Время шло, и слегка тронутый ученый почти полностью растворился в мире пифий. На его лице блуждала слабая улыбка, дыхание было громким, но ровным, словно он наконец обрел покой, уверенный в своем оправдании.
Прошло еще несколько минут. Зрители и ведущие уже изнемогали от напряжения, некоторые начали отвлекаться, перешептываться и ерзать на сидениях.
Лавина поймала себя на том, что слегка дрожит. Каждое мышечное волокно требовало либо действия, либо расслабления. Но ни то, ни другое не было доступно, пока не свершится приговор. Она мысленно прокляла самыми неприличными орочьими ругательствами вселенскую глупость этого тролля. Что там можно так долго изучать? Но так и не позволила себе отпустить с лица застывшую улыбку, прописанную в контракте.
Внезапно она почувствовала, как на ее спину легла холодная, как могильный камень, рука Стратра. Похоже, ее нервозность была так очевидна, что соведущий решил помочь.
От его ладони по мышцам орчихи потекла ледяная, успокаивающая волна. Ей даже пришлось с усилием напомнить себе, что ее источник - отвратительный полуразложившийся маг. Едва получив дозу успокоения, Лавина резко дернулась, отстраняясь, и стараясь не думать, какую заразу мог запустить в ее организм соведущий под видом помощи.
Но вот глухое жужжание трона возвестило о решении. Зал вздрогнул и замер, возвращая все внимание на сцену.
- Даже раскаявшийся грешник остается грешником! - металлический голос прокатился по студии. Тролль, снова обретя плоть, слушал его с приоткрытым ртом и безумно мечущимися глазами. - Глупость, приведшая тебя сюда, не искупает то, что ты совершил раньше!
По толпе пронесся единый вздох, и отдельные ликующие вопли раздались тут и там. Но в основном зрители, похоже, были подавлены и напуганы вынесенным вердиктом. Лавина до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. Она уже видела мысленным взором, что теперь будет. Этот огромный тролль зря поверил в справедливость. И сам подписал себе приговор. Рядом глухо кашлянул Стратр. Магия успокоения и поддержание купола потратили немало его сил.
- Ты не простил себя. И я не прощаю, - гремел трон, и с каждым словом его голос звучал все беспощаднее. - Ты лишаешься своего гения. И все хорошее, что ты пытался сделать, будет забыто. Ты навсегда останешься в глазах всех рас и сословий гнусным, тупым убийцей!
- Нет! - захлебнулся Гримберт. Его голос сорвался, и он бесформенно обмяк. Приговор привели в действие.
- Унесите его, - сдавленно скомандовал некромант работникам шоу. Затем, сделав над собой усилие, он обратился к зрителям уже громче и почти бодро:
- Что ж, Вициния, мы знали, что зло будет наказано!
- Справедливость всегда торжествует! - немного истерично взвизгнула орчиха, принимая вызывающую позу. Пока камеры еще работали, а бесчувственного тролля уносили, она должна была перехватить инициативу. - И все мы знаем, что сидящие на троне получают то, что заслуживают! - она плавно переместилась к краю сцены и соблазнительно выгнула спину, не забывая скалиться и играть мышцами. - Что заслужит наш следующий гость? Наказание? Любовь? Признание? Или, может быть, меня? - Лавина громко рассмеялась, и зал отозвался, выходя из ступора. - Это мы узнаем совсем скоро, через неделю!
- И помните! - вклинился Стратр, удостоверившись, что тело благополучно вынесено. - Успех неизбежен, как смерть…
- Но приятнее! - дружно подхватил зал, и магистр бросил в камеру искусственную, хитрющую улыбку. Зазвучали первые аккорды финального гимна, но их почти сразу же поглотила нахальная реклама.