- Я его трогала. Он настоящий! - возразила Саша. Но в ее голову тоже закрались сомнения. Действительно, как она зашла бесследно?
- Ты же знаешь, новые разработки дают полное ощущение присутствия, - в голосе мужчины проскочила интонация профессионального диктора.
- Мятный, зря ты свой талант зарываешь. Надо было в ведущие идти. - устало вздохнула женщина. Ее руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Единственный шанс, единственная зацепка, которая попалась ей за это время, ускользала, растворяясь в “достижениях” СКС.
- Мы можем попробовать зайти с заднего входа, - задумчиво проговорил мужчина. Если бы его жена подняла голову, она увидела бы, как процесс мышления меняет его обычно расслабленное лицо. Оно стало жестче и… привлекательнее.
- Ты и твои глупые туалетные шуточки, - проворчала она, сжав в руке край растянутой футболки.
- Да нет, я не про то! - отмахнулся мужчина. - У меня есть слесарь… Он раньше у них там работал. Только спился немного и его погнали. Но он все помнит, руки золотые! И сынишка его, помнишь, на пять лет моложе Никки мальчишка во дворе был.
- Я всех, кто во дворе гулял не знаю, - Саша нахмурилась, прикидывая, что еще один алкоголик в “команде спасения” будет слишком.
- Ну не важно! - в который раз за этот разговор махнул рукой Алекс. - В общем, хакер он. Кристаллы взламывает. Не все, конечно, но думаю, для замка вряд ли самый крутой использовали.
- Какие любопытные у тебя знакомые, - протянула женщина. И внезапно схватила его за руки. - На самом деле, это может помочь!
- Может, Островская, может! - обрадованно заулыбался мужчина и подпрыгнул, чувствуя распирающую его надежду. Молоток, спрятанный за поясом шорт с грохотом приземлился на пол. Саша посмотрела на него, потом на мужа и скорчила насмешливую рожицу. - Ну… Слесарь и хакер лучше же справятся, - пробормотал Алекс, пытаясь оправдаться.
- Да, наконец-то ты предложил что-то дельное, - согласно кивнула женщина, обнимая мужа.
Они совершенно забыли, что вот-вот должно было начаться пятничное шоу. Сегодня оно было не нужно.
Глекко вздрогнул, услышав отдаленный грохот падающих камней. Он жил здесь много лет, почти все детство провел. Кроме тех редких моментов, когда его, совсем еще кроху, отец возил знакомиться с родственниками по эльфийской линии. Несмотря на свою хваленую память, полугоблин совсем не помнил это посещение. Может быть потому, что всеми силами затолкал его в самую глубину, чтобы никогда не всплыло.
Дом матери был все таким же: на отшибе, покосившийся и потрескавшийся. Когда-то его не удивлял такой вид, он просто не знал другого. Но теперь, пожив во вполне современном районе человеческого города, он уже не мог понять, как терпел такой уклад.
Он сморщил красивый нос с идеальной кожей. Пахло тут неприятно. И воздух сырой, тяжелый, как безнадега.
Мать ждала его. Как она всегда говорила: “Если мое сердце где-то рядом, я всегда чувствую это”.
Она вышла и остановилась на пороге. Маленькая, сухонькая, зеленая. У нее было лицо, как у любой гоблинки, но симпатичнее. И дело не в том, что Глекко, как любой сын считал свою мать совершенством. Видимо, где-то на корнях родословного дерева, к гоблинской крови примешалась чья-то еще. Может человеческая, а может и эльфийская, как в случае с самими Глекко. И все сородичи считали ее уродкой из-за этого. Слишком миловидная, чтобы быть своей.
Помедлив, полугоблин обнял ее. Возвышаясь над ней на целую голову, он внезапно ощутил острое сожаление, что редко бывает здесь.
- Твоя любимая жижа уже на столе, - прокомментировала мать, уткнувшись внушительным носом в грудь сына.
- Мам, я же говорил, мы называем это чай, - привычно хмыкнул Глекко.
- Не знаю, что у вас там за чаи, а здесь, дома ты пьешь жижу, - проворчала гоблинка и повела его внутрь.
Время позабыло о мире гоблинов. Их жилище никогда не было богатым или даже просто достаточным. Вот и сейчас. Простая каменная мебель, словно мир вернулся на сто лет назад. Грубая тяжелая посуда и огонь в очаге.
И портрет отца на стене. Никаких больше украшений или попыток сделать дом уютным. Только смеющийся эльф. Возраст определить невозможно.
Глекко отчетливо видел в нем свои черты. Он столько раз рассматривал это лицо, что мог описать его с закрытыми глазами. Темные пушистые ресницы, легкие локоны, изящные уши и довольная ухмылка.