— Залезай. — Он замедлил машину, чтобы соответствовать моему шагу.
Я смотрела вперед, решив не давать ему то, что он хотел.
— Я уже говорил тебе, тебе нельзя выходить из дома без присмотра. Я не могу защитить тебя без твоего сотрудничества.
— Сотрудничества! — Я взорвалась, остановившись. Я повернулась к нему лицом, чувствуя, как мои глаза дико танцуют в орбитах. — Ты шутишь, что ли? Ты забираешь все, что у меня есть и чем я владею, все, что представляет меня, ты обращаешься со мной, как с избалованным ребенком, ты называешь меня Братц, а еще однажды сучкой — да, я слышала твой разговор с Томом — и даже не говоришь мне, что что-то вроде так называемой опасности, в которой я нахожусь. И ты хочешь, чтобы я сотрудничала? Я полностью в темноте. — Я развела руками в стороны. — Я понятия не имею, что происходит, и тебе, кажется, все равно. Ты делаешь жалкую работу.
Он остановил машину. Вышел. Обойдя машину. Я осталась стоять на месте. Не мог же он похитить меня средь бела дня? Формально, конечно, мог. В поле зрения не было ни души.
Но он этого не сделал. Вместо этого он остановился в нескольких футах от меня.
— Ты права.
— Нет! Не надо мне этого. Я имею право на… подожди, что ты только что сказал? — Мое лицо исказилось в замешательстве.
— Я сказал, что ты права. Я мог бы дать тебе больше информации о том, что происходит, и я предпочел этого не делать. Мы еще можем это исправить. Частно. В твоем доме.
Это было мое время торговаться. Мне нужно было разумно выбирать сражения.
— Во-первых, я не хочу, чтобы мясо было в моем холодильнике. — Я подняла руку. — Это абсолютно не подлежит обсуждению. Меня физически тошнит от этого зрелища.
Его челюсть дернулась, но он не ответил, что я восприняла как подтверждение того, что он услышал и намеревался подчиниться.
Воздух между нами замер, словно мир затаил дыхание, чтобы услышать вердикт.
— Я не буду класть мясо в твой холодильник, — сказал он наконец.
— Спасибо. — Я сжала пальцы. Бумага выпала из моей руки.
— Что это такое? — спросил Рэнсом, уже наклоняясь, чтобы поднять его.
— Какая-то листовка, которую я собиралась бросить в мусорный бак.
Он разгладил белую бумагу — кто знал? Может быть, Рэнсом был одним из лохов, которых можно было убедить записаться на занятия по зумбе в сауне? Но когда я заметила, что его лицо побледнело, я поняла, что это не обычная листовка.
— Мы должны идти. Сейчас. — Рэнсом схватил меня за руку и потащил к машине.
Это испугало меня. Я никогда не видела, чтобы он выражал другие эмоции, кроме скуки или гнева. Я забралась на пассажирское сиденье своей машины. Он вел нас вверх по дороге обратно к моему дому, поглядывая в зеркало заднего вида. Много раз. Как будто ожидал кого-то увидеть.
— Что было в листовке? Реклама увеличения полового члена? Ты уже готов записаться на консультацию? — Естественно, я подумала, что сейчас самое время растопить лед ужасной шуткой.
Рэнсом не выглядел удивленным. Однако он выглядел так, будто собирался сломать руль, потому что держал его удушающим захватом.
Наконец он заговорил.
— Твои родители наняли меня, чтобы следить за твоим местонахождением и обеспечивать твою безопасность. Это была их главная цель. Однако есть и побочная цель — привести тебя к относительной независимости и научить тебя ценить деньги. Они также хотели бы, чтобы ты брала на себя больше ответственности за свою жизнь и нашла профессию, которая требует большей отдачи, чем публикация фотографий в ТикТок.
— Инстаграм, — поправила я его. — Хотела бы я пробиться в ТикТок.
— Неважно. — Он загнал машину в мой гараж.
— Так что, по сути, ты мой офицер по условно-досрочному освобождению.
Он заглушил двигатель, вышел из машины, обогнул ее и открыл мне дверь. У меня было ощущение, что это была мера безопасности, а не демонстрация галантности.
— Правильно.
Рэнсом повернулся и направился к дому со смятой листовкой в руке.
— А что будет, если я потерплю неудачу? — Я плелась за ним, очарованная. Похоже, у него был очень долгий разговор с моими родителями, чего я не могла сказать о себе последние три года.
Я испытала момент озарения. Или, не дай Бог, самоощущения. Что, если бы моя семья избегала меня, пытаясь помочь мне стать лучше? Должен ли я попробовать? Я имею в виду, Гера пригласила меня на свою репетицию. И заплатила за все. Я тоже должна попытаться, не так ли?
— Не моя проблема, не моя борьба. Думаю, они найдут другой, менее затратный способ сделать твою жизнь невыносимой, пока не приведут тебя в форму.