Я подошла к записке и взяла ее. Это не было похоже на бумагу, которую я нашла в дверях на днях. Нет. Это было безошибочно похоже на жирный, длинный почерк Рэнсома. Адрес. В центре Лос-Анджелеса.
Будем искать неприятности.
Давно хотела узнать что-нибудь интересное и интимное о своем телохранителе.
Он так много знал обо мне. Было бы справедливо, если бы у меня была какая-то информация о нем, верно?
Сунув записку в карман, я схватила сумку и джинсовую куртку. Макс был внизу, и я знала, что еще двое мужчин патрулируют район. Так называемая резервная копия.
Приложение безопасности на телефоне Рэнсома и Макса было включено, поэтому, если в доме откроется дверь — даже окно — они узнают об этом.
Но они не знали о балконе моей спальни.
На балконе моей спальни не было установлено камеры, что делало его слепой зоной. Она была, когда я только въехала в дом три года назад, но пару лет назад она упала, и я так и не решилась ее починить.
Я делала это раньше. Выскальзывала через собственный балкон. Пару раз, когда я случайно запиралась в доме, и еще раз, когда Келлер был здесь и заставил меня пообещать ему, что я не нарушу свое обещание не есть мороженое после полуночи.
Мои руки и ноги дрожали. Несмотря на это, я легко соскользнула вниз. Перепрыгнула через балкон, твердо поставила одну ногу на желоб, затем опустилась пока не оказалась прислонившись к садовой статуе.
Я спрыгнула вниз, очищая руки и колени от грязи и травы. Я заглянула в дом. Макс был там, смотрел в противоположное окно, спиной ко мне.
Развернувшись, я села в свою вторую любимую машину, «Приус». Она была припаркована возле гаража с того момента, как Нина позаимствовала ее, чтобы скрыться от лечения ботоксом незамеченной, поэтому ни одно приложение не собиралось пинговать.
Всю дорогу до центра я смотрела на записку с адресом. Что Рэнсом мог искать в этой части города? Само по себе оно не было захудалым, но и не было шикарным.
Через сорок минут я была у цели. Я припарковалась перед адресом на записке. Это был мексиканский бар. Маленький, громкий, наполненный красками и музыкой. Передний дворик кишел людьми, которые пили и смеялись.
Он пошел пить?
Медленно, прижимая к бедру муфту, я начала двигаться сквозь густую толпу во внутреннем дворике в поисках его лица. Что я ожидала увидеть? Рэнсома на свидании? Как глупо. Я даже не знала этого парня и знала, что он не из тех, кто встречается.
Его не было в баре. Не было его и в зоне отдыха. Мне пришло в голову, что он мог обмануть меня, чтобы посмотреть, проглочу ли я наживку и последую за ним сюда.
Я вышла из бара, музыка сотрясала землю под моими ногами. Улица была еще жива и гудела. Я решила немного прогуляться. Может быть, вместо этого он пошел куда-нибудь поблизости?
Я знала, что навлекаю на себя неприятности. Что еще хуже, я знала, что и Макса я втянула в горячую воду. Он должен был следить за мной. Но я хотела посмотреть, чем занимается Рэнсом, когда его нет дома.
Проходя мимо переулка, заставленного промышленными мусорными баками, я услышала шум.
— Ох.
Я остановилась как вкопанная, мои уши навострились, пытаясь услышать больше.
Приглушенные стоны, похожие на плач маленького ребенка, становились все громче и отчаяннее. Они шли из прохода.
Когда я училась в колледже (заметьте, в течение одного семестра), директор женского общежития однажды сказала нам, если мы обнаружим, что подвергаемся физическому преследованию или нападению, кричать «пожар» вместо «изнасилование». Потому что пожар был коллективной проблемой, и люди скорее бросались на помощь, а изнасилование было чем-то, что люди не хотели видеть или вмешиваться. И теперь, слыша эти голоса… Я не могла просто развернуться и рискнуть шанс не помочь нуждающемуся.
Ну, я не была одним из тех людей.
Я расстегнула свой маленький клатч, достала электрошокер, который Келлер подарил мне на Рождество, и шагнула глубже в переулок.
Сразу же в поле зрения появились два затемненных силуэта. Женщина была прижата к стене из красного кирпича. Ее коктейльное платье было задрано вверх, а трусики беспорядочно спущены до колен. Ее лицо блестело от слез. Мужчина позади нее безжалостно врезался в нее. Его пальцы были засунуты ей глубоко в рот, подменяя кляп. Его фигура была крупной, сильной, мускулистой.
Я сжала электрошокер в руке, готовясь направить его на него, и осторожно подошла ближе.
— Не пытайся сопротивляться этому, милая. Ты только сделаешь себе хуже, — злобно усмехнулся он ей в ухо.
Мои ноги замерзли.
Рэнсом.
Это был Рэнсом.