— Братц, — оборвал он меня.
— Хм?
— Замолчи.
Час спустя Ford Explorer остановился перед белоснежным особняком в средиземноморском стиле. Ухоженный газон был аккуратно подстрижен, как будто ландшафтный дизайнер использовал линейку. Там были грандиозные фонтаны, драматические колонны и все символы статуса, необходимые для богатой семьи Далласа.
Прежде чем Рэнсом выключил зажигание, с моей стороны машины нас поприветствовал незнакомый мужчина в форме. Я опустила окно.
На вид ему было за сорок, с потным лицом и с трудом заработанными морщинами.
— Извините, ребята, это частная собственность.
— Я знаю. Я дочь людей, которые владеют им. — Я многозначительно изогнула брови, международный сигнал к чертовой матери.
Его поведение не изменилось. На самом деле он выглядел еще более подозрительно.
— Ты не Гера. — Обвинение прорезало его тон, как лезвие.
— Нет, — согласилась я. — Я их младшая, Хэлли.
Он казался на мгновение сбитым с толку. Наконец, он повернулся и прижал рацию ко рту. Затем последовал статический шум, а также ответ на его вопрос. Он начал расхаживать перед машиной. Холодная дрожь прокатилась по моей коже. Я так давно не заходила. Я чувствовала себя злоумышленником. На мгновение я даже усомнилась в собственной легитимности. Была ли я действительно дочерью Энтони и Джулианны, или они лишили меня наследства?
— Расслабься, — прохрипел Рэнсом. — Мы попадем внутрь, если мне придется переехать этого мудака.
Теплый порыв прошел через меня. Это было странно, и почти чувствовала, как у меня болел живот. Раньше за меня никто никогда не заступался.
Наконец, мужчина снова подошел к машине. Я быстро вздохнула, готовясь к худшему. Я не разговаривала с родителями с момента промаха.
— Припаркуйтесь в конце улицы и следуйте за мной. — Он выглядел мрачным и неприветливым.
Рэнсом и я обменялись взглядами. Рэнсом сделал, как ему сказали. Когда мы оба вышли, я напевала:
— Кажется, я наконец-то нашла кого-то, кто даст тебе фору в отделе личности.
Мужчина, который не удосужился представиться, провел нас через знакомое мелодраматическое двухэтажное фойе в черно-белую клетку. Дом был огромен и пуст, цоканье наших ботинок отскакивало от стен удручающим эхом. Горничные в синих отутюженных мундирах спешили по коридору, не сводя глаз и держась прямо. Звук урока игры на фортепиано доносился из одной из гостиных. Мои родители часто приглашали одаренных детей из малообеспеченных семей на уроки игры на фортепиано. Это был хороший пиар, а моя мать была поклонницей классической музыки.
Я никогда не знала, что думать о благотворительном жесте моих родителей по отношению к детям. С одной стороны, несомненно, было здорово отдать долг сообществу. С другой стороны, не должны ли они начать с доброты к собственному ребенку?
Мужчина привел нас в то, что мои родители называли гостевой гостиной. Опрятное, полностью белое пространство с камином из светлого кирпича и подходящими коричневыми кожаными диванами. Все пространство было усеяно семейными фотографиями мамы, папы и Геры. Иногда также появлялись Крейг и его семейные собаки, Бабс и Бамбук. Ни одна картина не включала меня. Главным образом потому, что я отказалась появляться ни на одном из мероприятий, на которых были сделаны эти фотографии. В тот отпуск, на который я все-таки увязалась, — на лыжную прогулку, — я отказалась быть частью общей картины. Я не хотела доставлять своим родителям удовольствие притворяться, что мы одна большая счастливая семья.
Мои ладони вспотели, когда я села на одинокую табуретку. Я не могла сидеть на натуральной коже. Я молилась, чтобы Рэнсом не заметил, как я отсутствовала среди семейных памятных вещей, но сомневалась в этом. У него был острый глаз.
Помощник в шикарном черном костюме вбежал внутрь на высоких каблуках. Дафна. Правая рука мамы.
— Здравствуй, Хэлли. Привет, Рэнсом. Как замечательно, что вы, наконец, решили удостоить нас своим присутствием. — Ее тонкий, но резкий выпад был нацелен на меня. — Мистер и миссис Торн так рады видеть вас, несмотря на то, что их не уведомили заранее. — Она широко улыбнулась, ее взгляд задержался на Рэнсоме на мгновение слишком долго, пока она полностью его не увидела. — Понятно, что в настоящее время они заняты предыдущими встречами, но скоро должны быть у вас. Что-нибудь выпьете? — Ее алая улыбка растянулась. Ее платиновые волосы были зачесаны назад. Я ненавидела то, что я была одета в лохмотья. И еще больше я ненавидела то, что мне не во что здесь переодеться. Оставить что-либо здесь было бы все равно, что признать этот дом частью моей жизни.