Я обхватила его за плечи и проделала остаток пути, прижавшись губами к его губам. Намеренно - хитро - я ударилась рукой о поверхность двери люкса, издав мягкий и слышимый стук.
Рот Макса открылся для меня, ища, прося большего. Чувствуя себя вне своего тела, вне этого момента, я подчинилась, кончик моего языка дразняще обвил его. Лоб Макса упал на мой, и откуда-то из глубины его груди донеслось рычание, сигнализирующее о его полной капитуляции.
Словно по сигналу, дверь распахнулась, а на периферии стоял источник всех моих фантазий.
Странно было то, что поцелуй продлился еще несколько секунд, прежде чем Рэнсом откашлялся. Я первая оторвалась. Макс был выше по желанию, его возвращение к реальности было более постепенным.
Притворившись удивленной, я перевела взгляд с двух моих телохранителей.
Время спасти Макса.
— Теперь, прежде чем ты закрутишь свои трусики, это была моя идея, — пискнула я, защищая руку Макса. — Я бросилась на него.
— Он большой мальчик. Он мог бы дать тебе отпор. — Улыбка Рэнсома, белая и великолепная, была полна насмешки.
Я знала, что не должна ожидать истерических слез и истерики, но его спокойствие напомнило мне, что он был большим злым волком, а я была наивной девочкой в красном капюшоне, которую съедят, если она не будет осторожной.
— Дерьмо. — Макс вздрогнул, оглядываясь вокруг в поисках отвлечения внимания. — Рэнсом, я могу объяснить…
— Сомневаюсь. — Его начальник пожал плечами, устраиваясь поудобнее на пороге, не пуская ни одного из нас внутрь.
— Это не то, на что похоже…
— Это не объяснение.
— Хэлли и я знакомились друг с другом… — Макс потер затылок, его уши порозовели.
— Вот что бывает, когда весь день следишь за человеком. Ты хочешь сказать, что свинячишь со всеми своими клиентами? — Рэнсом легкомысленно скрестил руки.
Макс выглядел отчаянным. Чувство вины разъедает меня изнутри, как кислота. Я встала между ними, вздернув подбородок.
— Как я уже сказала, я поцеловала Макса. Это была моя идея. Он не имел к этому никакого отношения.
— Как я уже сказал, мне наплевать. Ты не участвуешь в этом разговоре. — Рэнсом смотрел мимо меня, на Макса.
Он даже не мог смотреть на меня. Это было хорошо или плохо? Я не знала.
Невозможно сказать, ревновал ли он или просто злился, потому что ему пришлось иметь дело с этим осложнением.
— Макс, иди в свою комнату. Мне нужно разобраться с документами, прежде чем я надеру тебе задницу. Братц, внутрь. — Рэнсом мотнул подбородком в сторону номера. Тогда я поняла, что он уже давно не называл меня Братц.
До этого времени.
Я вошла внутрь, но перед этим ободряюще сжала руку Макса.
— Я собираюсь это исправить, — прошептала я ему.
— Нет, ты не исправишь. — Рэнсом захлопнул за нами дверь и направился к окну от пола до потолка, сцепив пальцы за спиной и глядя на сад ресторана внизу.
— Тебе понравилось свободное время? — Я сбросила клинья. Я не могла сдержать яд в своем голосе.
У тебя снова был секс с кем-то еще?
— Не так много, как ты. — Он подошел к тележке парижского бара и налил себе немного виски, тяжелого на камнях. Он мне ничего не предлагал. Наша невысказанная связь, эта хрупкая связь, возникшая, когда он понял, как сильно меня обидела моя семья, оборвалась, как косточка.
— Мне трудно в это поверить. — Я начала расстегивать передние пуговицы своего платья. Он так много раз проделывал со мной этот трюк, что было бы справедливо, если бы я ответила ему взаимностью и раздевалась перед ним. Но он был ко мне спиной, так что не мог видеть. — В прошлый раз, когда ты брал отпуск, женщина взломала окно люкса.
Рэнсом повернулся на каблуках, потягивая свой напиток, его глаза презрительно сузились.
— А ты поцеловал Макса, потому что тебя убивает то, что ты не та женщина.
— Хорошая история. — Я попробовала свои силы в спокойной улыбке.
— Это правда, и тот факт, что это был твой промах, единственная причина, по которой я не уволил его задницу на месте.
Рэнсом разгадал мой фарс. Он знал, что я хочу его. Знал, что я была повреждена так же, как и он.
— Я поцеловала Макса, потому что он милый, и потому что я хотела немного повеселиться.
— А вчера? — Рэнсом приподнял бровь и сослался на наш почти поцелуй.
Взмахнув волосами, я сказала:
— Без обид, Рэнсом, но ты слишком стар для меня.
Единственное, что устарело, — это чушь, которую я издавала со скоростью света. Я бредила от нужды, и ничего, и никто другой не мог сделать лучше, чем он.
Он вальсировал туда, где я стояла с полурасстегнутым платьем. Он ухмыльнулся, разминая совершенно прозрачный кубик льда своими белыми прямыми зубами.