На стенах висели картины и портреты, чучела животных, а окна были украшены толстыми шторами, которые придавали помещению еще большую дороговизну. На полу раскинулся ковер, а вокруг стояли тумбочки с вазами и цветами в них. Это был совершенно другой мир, контрастирующий с моей скромной комнатой и тем, что я видела до этого.
Так, пройдя несколько поворотов, мы вышли к центральной лестнице, ведущей на первый этаж, в, по всей видимости, главный холл. Когда я ступила на нижнюю площадку, меня встретила целая толпа. Все вокруг были богато одеты, их наряды сверкали и переливались в свете люстр, но, как мне показалось, никому не было дела до меня.
Каждый из них был погружен в свои мысли и разговоры, обсуждая что-то важное, и лишь изредка бросал на меня взгляды, полные равнодушия. Им нужен был наследник престола, а не просто очередная фигура в этом великолепном спектакле. Я чувствовала себя как будто на сцене, где все играли свои роли, а я была лишь статисткой, не имеющей значения.
На улице меня ждала карета, рассмотреть которую я просто не успела, слишком много всего навалилось сразу. Ален, с легкостью помог мне забраться внутрь, после чего оставил меня наедине с моими мыслями. Я надеялась, что смогу провести время в одиночестве, но вскоре ко мне присоединился правитель, сев напротив.
— Чудесно выглядишь, и не скажешь, что крестьянка, — произнес он, его голос звучал сладко, как мед.
— Спасибо. Вы тоже, — не смогла удержаться от сарказма, но он этого похоже не заметил.
— У тебя есть последний шанс. Если все это было твоей блажью, мы вернемся в замок. Можешь не переживать, я не стану тебя наказывать, — проговорил он, елейным голосом, а у меня зачесалась левая ладонь. Врет.
— Нет, Ваше Величество. Я уверена в том, что сообщила. Осталось это подтвердить. После этого, надеюсь, вы оставите меня в покое, чтобы я смогла спокойно выносить ребенка?
— Конечно, — ответил он, отвернувшись к окну.
Я снова почувствовала зуд в ладони. Вранье. Давая понять, что его слова не имеют никакого значения. Он не собирался оставить меня в покое, и это осознание вызывало во мне глухое раздражение. Его манера говорить, как будто он заботится о моем благополучии, лишь усиливала мою решимость не поддаваться на его уловки. Да и какой дурой надо быть, чтобы поверить. Достаточно лишь посмотреть на себя в зеркало. Синяки не врут, в отличии от человека что их нанес.
Пока мы ехали, я успела рассмотреть своего «мужа» во всей красе. Возраст под пятьдесят, до этого казался старше; полноват, с опухшим лицом и не аккуратной бородой. Раздень его, и не отличишь от обычного пьяницы, который валяется на обочине.
Внезапно, проехав немного, в карету что-то прилетело. Я выглянула в окно и увидела небольшую толпу бедняков. Один из них, шатаясь, орал что-то нам в след, его голос был полон отчаяния и гнева. Но прежде чем я успела осознать, что происходит, один из солдат, стоявших рядом, без колебаний вонзил меч в его живот. Убийство произошло так быстро, что я не успела даже вздохнуть. Вояка же, как будто ничего не случилось, просто забрался на свою лошадь и поскакал дальше.
Вот так, без суда и следствия. Значит, это норма. Значит, не в первый и не в последний раз. Опасность для меня теперь исходит абсолютно от всех — и от богатых, и от бедных. Я чувствовала, как страх сжимает мою грудь. Я просто не справлюсь с поставленной задачей.
Спрятав трясущиеся руки под полами накидки и рукавов, я проглотила ком в горле, сдерживая слезы. Внутри меня нарастало желание вернуться в свою палату. Пусть я буду овощем, лишь бы остаться живой, а не разорванной на части, толпой таких же бедняков. Но кого интересуют мои желания?
Глава 7
Наша поездка была недолгой, и храм находился в самом центре города — по хорошему, мы могли бы дойти пешком. Но учитывая, как народ ненавидит царя, не удивительно, что нам приходилось прятаться за стенами кареты.
Когда мы остановились у входа, по бокам выстроился отряд рыцарей, образуя две шеренги с каждой стороны. Само здание было выполнено в готическом стиле и, в принципе, не сильно отличалось от европейских церквей. Единственное, что бросалось в глаза — внутри не было ни икон, ни росписей на стенах и потолке. Только мраморная статуя богини с ребенком на руках, стоявшая в центре, словно охраняя это место от внешнего мира.
Король схватил меня за локоть и повел к монаху, который стоял у стола рядом со статуей. Взгляд его был напыщенным, и от него за версту несло коррумпированностью и жадностью. Столько золота на одном человеке я ни разу не видела. Его наряды сверкали, как солнечные лучи.