Отец поседел за то время, пока я лежала в реанимации. Затем, когда меня выписали с неутешительным диагнозом, он таскал меня по всем больницам, надеясь вернуть мне возможность ходить. Десятки операций в разных уголках планеты, итогом которых стала подвижность лишь верхней половины тела. Для меня этого было достаточно, хотя кому я вру? Я сотни раз просила врачей сделать мне волшебный укол, чтобы прекратили эти боли. Но меня никто не слушал.
Отец плохел, а потом и вовсе запил, виня себя за то, что купил мне этот мотоцикл. А винить нужно было лишь меня. Это было тяжело — видеть, как он страдает из-за моего выбора. Я понимала, что его любовь и забота были безграничными, но в то же время я чувствовала, что разрушила его жизнь. Как же сложно было принять ответственность за свои действия и последствия, которые они принесли.
Если бы я не появилась на свет, мама осталась бы жива. Если бы не просила Дукати, отец тоже был бы сейчас жив… Его не стало полгода назад. Сердце всё-таки не выдержало. Теперь я на попечении больницы и государства. Дома находиться не могу, и попросила, чтобы меня перевезли в местное отделение для инвалидов. Одной в квартире, где всё пахнет прошлым, я морально не выдержу.
А здесь хоть какое-то мельтешение. То медсестры заглянут, то дети с третьего этажа, то просто прохожие в коридоре. Главное, не одна. Хоть и в одиночестве. Это странное чувство — быть окруженной людьми, но при этом чувствовать себя изолированной.
За воспоминаниями я не заметила, как выкатила себя на улицу. Да уж, не дождик, а настоящий ливень. Обидно, но в любом случае, обратно не хочу. Здесь, хоть и сыро, а дышится свободнее. После аварии меня всё сильнее тянет под дождь. Не знаю, почему, хочется поскорее оказаться под проливными струями воды, падающей с неба. Будто, чем сильнее я промокну, тем быстрее смогу стать собой прежней.
Смешно, не правда ли? Но как бы я не хотела промокнуть, болеть после, точно не было моим желанием.
Почувствовав, что замерзаю — всё-таки октябрь на дворе — я начала разворачивать коляску в сторону входа в корпус. Но у меня ничего не выходило. Правое колесо заклинило, не давая развернуться. А потом, по какой-то причине, начало крутиться в другую сторону. Меня занесло, и я покатилась по пандусу вниз, мимо тротуара на проезжую часть.
В этот момент на меня накатило чувство паники и потери контроля. Сердце забилось быстрее, мысли смешались, и я поняла, что не могу остановиться. Это было как метафора — ощущение, что жизнь ускользает, и ты не можешь её удержать.
Сердце остановилось где-то внизу живота, а горло свело спазмом от немого крика. Последнее, что я запомнила, — моргнувшие фары, до боли знакомый звук ревущих по асфальту шин и резкий удар бампера о мою коляску. Дальше — темнота, наполненная болью, выворачивающей меня наизнанку. Агония прошла по всем частям моего тела, даже тем, которые я давно не ощущала. И, наконец, долгожданный покой.
Все, что было до этого, казалось неважным. Боль, страх — всё растворилось в темноте.
В себя приходила урывками, ощущая боль по всему телу. Но не была в состоянии очнуться окончательно. Как будто подплывала к поверхности, но не могла переступить некий порог, чтобы вернуться в реальность, и снова погружалась на глубину.
Эти моменты между сознанием и бессознательным были полны неопределенности и страха, но также и какого-то странного умиротворения, когда всё, что когда-то волновало, вдруг переставало иметь значение.
Сколько так повторялось, не знаю. Но в какой-то момент я рискнула сделать рывок, перетерпеть нарастающее пламя, которое разгоралось на коже. Смогла… Открыла глаза, но тут же закрыла их снова. Всё плыло и кружилось, как на каруселях, и меня вырвало. Это какой-то кошмар. Я снова выжила, даже после второго столкновения — быть такого не может. Почему этот чертов мир никак не отпустит меня?
Словно кто-то специально держал меня в этом состоянии, не позволяя уйти. Это жестоко. Я хотела кричать, но не могла. Внутри всё бушевало, а снаружи — тишина. Я чувствовала, как меня разрывает на части, и в этом хаосе искала ответ. Почему?
Словно сама жизнь испытывала меня, проверяя на прочность.
— Госпожа, откройте рот. Вам надо попить.
Чего? Это к кому так официально? Я раньше одна в палате лежала.
— Госпожа. Не противьтесь. Его Величество и так ругается, что вы слишком долго лежите в постели.
А, это сериал кто-то смотрит. Но стоило так подумать, как мне в губы уперлась ложка, и следом потекла вода. Эм. Чет я упускаю, да?