Но Нефис была другой. Так что, скорее всего, сейчас ей было больно.
С другой стороны… пока она вела этих воинов, она также замышляла заговор против их короля. В каком-то смысле она была чужой среди них — даже предательницей. Её заботило только то, кто в итоге получит контроль над Цитаделью, ведь нужно было, чтобы два Суверена ослабили друг друга.
Должно быть, это была сложная ситуация, и морально, и эмоционально.
К этому добавлялся тот факт, что её способность к эмоциям и морали — к человечности как таковой — в настоящее время была в некоторой степени смыта испепеляющим пламенем её Аспекта.
Санни хотел поговорить с ней, но в окружении остальных Святых они вряд ли смогли бы обменяться честными словами.
Через некоторое время члены завоевательного отряда вновь обрели самообладание, а может, им просто наскучило молчание. Они начали разговаривать, делясь друг с другом информацией о битве.
Санни некоторое время слушал, узнавая о том, на что способны Лунная Вуаль и Одинокий Вой. Вкратце он рассказал и о своём опыте сражения с Ревел, чем заслужил тяжёлый взгляд Нефис.
После этого он больше не мог ждать. Огонь уже перекинулся на этот этаж, а некоторое время назад мир страшно затрясся, что означало обрушение верхних этажей Цитадели. Поскольку Нефис должна была заняться защитой хрустального купола от пламени, Санни объявил, что проверит ситуацию наверху, и растворился в тенях.
Он собирался проверить Святую.
Примечания:
1. Пиррова победа — выражение, обозначающее ситуацию парадокса, когда победа достаётся слишком высокой ценой.
Глава 1906
Темные доспехи
Мгновение спустя он появился из темноты на огромном костре из горящих обломков. Заросший храм действительно рухнул, поглощённый пылающим инферно. Гора обломков всё ещё пылала, и жар был таким палящим, что обычный человек превратился бы в пепел в одно мгновение.
Даже Святой мог сгореть заживо или задохнуться в клубящемся облаке чёрного дыма. Однако благодаря Ониксовой Мантии Санни чувствовал себя более-менее в порядке — может, и не очень комфортно, но зато он мог свободно исследовать горящие руины.
Ему не потребовалось много времени, чтобы найти Святую. Она была весьма заметна — среди пылающих обломков виднелась область, поглощённая непроницаемой тьмой, в её пределах царили тишина и покой.
Его Тень была внутри. Он, конечно, не мог её видеть, но чувствовал её присутствие, как и присутствие своих теней.
Санни на несколько мгновений замешкался на краю сферы истинной тьмы.
«…Это что-то новенькое».
Святая и раньше носила в своём сердце немного элементальной тьмы. Но она никогда не могла призвать её таким образом — только для создания оружия или Воспоминаний.
Похоже, убийство Отражения наполнило резервуар Сердца Тьмы до краёв, позволив её силам развиться. Судя по всему, Святая обрела способность, подобную той, что была у Ревел, — теперь она могла покрывать своей тьмой целые области. Правда, площадь была не такой огромной, как у Ревел, но это не имело значения.
Санни улыбнулся.
Главное — это синергия между этой силой и Способностью Святой [Мантия Тьмы].
«Когда она окружена тьмой, а тем более истинной тьмой, её скорость и мощь возрастают. Её раны будут исцелены…»
Теперь, когда Святая могла свободно высвобождать элементальную тьму, она могла быть окружена ею всегда. Это означало, что она почти всегда сможет получить все преимущества [Мантии Тьмы].
Но и это ещё не всё.
Хотя Санни не был уверен, как помочь Святой развиваться, он чувствовал, что эта её новая сила… вполне может быть первым шагом к превращению в Тирана. Ведь Тираны — это существа, обладающие властью над миром, как и Суверены, хотя и по-другому.
Большинство Тиранов контролировали либо территорию, либо армию приспешников, обычно и то и другое одновременно. А способность утопить территорию в элементальной тьме была очень близка к получению контроля над ней.
«Не так ли?»
Санни шагнул вперёд и одновременно взял под контроль одно из воплощений, обёрнутых вокруг тела Святой — иначе он был бы ослеплён силой собственной Тени, что было бы весьма неловко.
Теперь, когда он не был поглощён срочностью битвы, Санни почувствовал себя ошеломлённым тем, насколько странным и удивительным было ощущение слияния с другим существом.
На несколько мгновений он оцепенел, вбирая в себя сложное, чуждое ощущение единства с телом Святой. Он также почувствовал облегчение, заметив, что её ужасные раны затягиваются — в конце концов, всё это время она провела в объятиях своей собственной призванной тьмы, питаясь и взращивая её.