«Как освежающе».
Это было такое ностальгическое чувство. Она не испытывала его уже очень, очень давно.
Повернувшись к шести своим Трансцендентным спутникам, Морган на мгновение задержалась, а затем сказала:
«Чего ты ждёшь? Приступай к делу».
Найтингейл бросил на неё растерянный взгляд.
…Даже его замешательство выглядело элегантно и изысканно. Он был таким раздражающим.
«К какому делу?»
Морган подняла бровь.
«Что ты имеешь в виду? Прикажи солдатам отступить, убери их со стен, начни эвакуацию города. Посади всех на лодки и отправь вверх по реке, в Бастион».
Ривергейт, возможно, и был обречён, но это не означало, что все здесь должны были умереть или стать заложниками Принца Ничего. Хотя использование гарнизона в качестве пушечного мяса, чтобы задержать его сосуды, имело определённую стратегическую ценность, Морган решила в этот раз отказаться от наиболее рационального пути.
Она покачала головой.
«Хватит пялиться и начинай двигаться. Вперёд! Я хочу, чтобы к вечеру город был пуст…»
Глава 1912
Саморефлексия
Нелегко было за один день эвакуировать целый город, даже если он был во много раз меньше, чем Бастион. К счастью, с Морган был Найтингейл — благодаря его командному голосу всё прошло гладко и быстро.
Воины, защищавшие крепость, не хотели покидать свой пост, но не осмелились ослушаться её. Члены клана Дагонет с ещё большей неохотой покидали свою Цитадель без боя, но Морган без особого труда уговорила их. Всё равно они были в основном некомбатантами — истинная сила клана находилась далеко на севере, сражаясь в Божьей Могиле.
Остальные понимали, что в столкновении с изгнанным принцем Валора от них не будет никакой пользы.
К тому времени, когда солнце начало клониться к горизонту, в Ривергейте стало жутко тихо. Теперь в древней крепости оставались только семь Святых, спокойно готовившихся к битве. Святые из Дома Ночи были мрачны и полны убийственной жажды мести… трое правительственных Святых были странно бесстрастны.
А может, и не так уж странно. Двое из них выжили на Забытом Берегу, а третья была Жнецом Душ — Морган даже не была уверена, возможно ли для них потерять самообладание.
«Прямо как Нефис».
Морган на мгновение задумалась о том, чтобы уничтожить Шлюз Ривергейта, но потом отбросила эту мысль. В любом случае это мало что значило бы для войны — по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Однако инфраструктура Домена Мечей сильно пострадает, и её будет трудно восстановить после окончания войны.
Если вообще будет кому восстанавливать.
«Смерть! Смерть!»
Морган недовольно уставилась на назойливую ворону, которая, казалось, всегда следовала за Жнецом Душ.
Она слегка нахмурилась.
«Что ты говоришь, глупая птица?»
Ворона посмотрел на неё в ответ, а затем затрепетала крыльями в воздухе.
«Птица! Птица!»
Морган вздохнула и покачала головой. Чем она занималась, разговаривая с Эхо?
Наконец их приготовления были завершены. Она бросила последний взгляд на реку, которая красиво переливалась в лучах пылающего заката, и сняла с пояса флягу с водой.
Откупорив крышку, Морган сделала глоток воды, а затем вылила остатки на мощёную поверхность стены.
На мгновение она увидела своё отражение в луже, окружённое отражениями шести Святых.
Затем её отражение улыбнулось.
И произнесло:
«…Давно не виделись, моя дорогая сестра».
Никто из Святых не отшатнулся назад, но те, кто принадлежал к Дому Ночи, заметно побледнели… даже Святой Эфир, который в прошлом был идеалом самообладания и благопристойности, выглядел встревоженным.
Морган мрачно кивнула, не обращая на молодого человека никакого внимания.
«Действительно. Последний раз я видела тебя… когда ты не смог убить меня и сбежал, чтобы спасти свою жалкую шкуру? И сразу после того, как произнёс речь о том, как бескомпромиссно твоё желание видеть меня мёртвой, не меньше. Должно быть, тебе было очень неловко».
Её отражение рассмеялось.
«Ах… какое приятное воспоминание! Ты барахтаешься в грязи, слишком слабая, чтобы встать… я действительно очень дорожу им».
Морган стиснула зубы: знакомое чувство стыда резануло её, как лезвие.
Мордрет научил её, что такое стыд.
Её отражение тем временем делало вид, что осматривается.
«Я вижу, вы эвакуировали город. Как это на тебя не похоже, моя дорогая сестра. Я бы скорее ожидал, что ты повесишь всех живущих там мужчин и женщин на крепостные стены, чтобы они служили обивкой. Это больше соответствовало бы стилю нашей семьи, не так ли?»