Наблюдение за человеческими воспоминаниями было совсем не похоже на чтение книги или просмотр записи — они часто были смутными и разрозненными, иногда увядшими и поверхностными, иногда свежими и очень яркими. Трудно было понять их смысл, а ещё труднее — уловить все нюансы.
Санни всё ещё не оправился от получения такого большого количества информации за такой короткий промежуток времени.
Более того… он всё ещё не мог прийти в себя от того, что стал свидетелем жизни Мастера Орума.
Это было так странно. Старик был ему совершенно незнаком, и всё же Санни чувствовал себя так близко к нему. Да и как иначе, если ему довелось пережить то, что узнала Кэсси?
Именно из-за этой неестественной близости Санни был потрясён смертью Орума от рук Короля Мечей.
Как будто он потерял старого друга.
Он вздохнул и опустил взгляд, размышляя о долгой жизни и горькой смерти Мастера Орума.
Казалось неправильным, что представитель Первого Поколения умер так бесславно, скрытый от посторонних глаз в маленькой каменной камере… от руки другого человека. Старик был свидетелем стольких событий, так упорно сражался и пережил столько страшных испытаний. Он пережил самые мрачные дни человечества и видел, как на руинах старого мира строится новый.
И всё же его богатая история оборвалась так печально.
По крайней мере, в те последние мгновения он был спокоен. Он умер, верный своим принципам, наконец-то получив успокоение, что вернул долг своему давно потерянному другу.
Это, конечно, ничуть не смягчало горечи, которую испытывал Санни… но это было хоть что-то.
В конце концов, Орум очень заботился о Вороньем Сердце и её дочери.
«Ки Сонг».
Санни задался вопросом, заботилась ли Королева Червей о старике. Огорчит ли её его смерть, как опечалила его самого? Или та застенчивая девочка, которую Орум встретил однажды, давным-давно исчезла?
Была ли она заменена Верховным существом, чьё сердце и разум ближе к божеству, чем к человеку, а потому лишено человечности…
Санни не знал.
Его мысли устремились к самой Ки Сонг.
Кэсси не ошиблась — из памяти Мастера Орума они многое узнали о Суверенах, и, в частности, о Ки Сонг.
Её история, её шрамы… детали её Аспекта, опыт становления, который сделал её такой, какой она была сейчас. Конечно, Санни многого не знал о Королеве Сонг, ведь Орум не был посвящён в подробности её жизни. Но он знал достаточно, чтобы догадаться о многом.
На самом деле у него было почти слишком много пищи для размышлений.
Он даже не знал, с чего начать.
«Во-первых… её характер».
Королева Сонг, несомненно, была совсем другим существом, нежели малышка Ки. Время меняет людей, как и важные события… а она пережила их немало. Больше, чем большинство людей.
Если даже сам мир в корне изменился под влиянием того, что пережила и совершила Ки Сонг, то как она сама могла остаться прежней? И это ещё не считая неизбежных изменений, к которым приводит прохождение Пути Вознесения.
И Санни, и Кэсси были примерами того, как глубоко трансформируются люди в результате достижения высоких рангов. Их образ жизни, мышление и восприятие мира сильно отличались от обычных людей. Ки Сонг же прошла по Пути Вознесения гораздо дальше, чем они… чем кто-либо из людей мира бодрствования, за исключением двух других Суверенов.
…И всё же некоторые вещи в человеке никогда не менялись.
Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно бояться результатов сотни битв.
Не это ли сказала ему Нефис однажды, в глубинах Третьего Кошмара?
Санни не стал бы утверждать, что теперь понимает Ки Сонг, но он знал её довольно хорошо.
Она родилась в год нисхождения Заклятия Кошмара. Её мать была доброжелательной, но одинокой Пробуждённой воительницей. Воронье Сердце большую часть времени проводила в Царстве Снов, поэтому Ки Сонг, должно быть, чувствовала себя одиноко, когда росла рядом с тихо гудящей спальной капсулой.
И всё же она горячо любила свою мать. А ещё она гордилась ею, ведь её мать была одной из самых могущественных Пробуждённых в мире… но не самой могущественной.
От внимания Санни не ускользнуло, как неуютно юная Ки Сонг чувствовала себя в компании истинных аристократов, таких как Анвил и Улыбка Небес. Должно быть, это было неловкое положение для ребёнка — происходить из семьи, достаточно известной, чтобы участвовать в собраниях зарождающихся Кланов Наследия, но недостаточно известной, чтобы заслужить их уважение или внимание.
Особенно учитывая её талант, который ни в чём не уступал тем, кого считали её старшими.