А ещё был сам Санни — Повелитель Теней. У людей были разные мнения о нём, но всё сходились на том, что он был очень грозным бойцом. И всё же между ним и остальными Святыми чувствовалась некоторая дистанция, словно они не были готовы полностью довериться незнакомцу.
Это объяснялось тем, что его положение было несколько уникальным — в отличие от остальных, он не присягал на верность Королю Мечей, а потому был скорее наёмником, чем настоящим боевым товарищем.
В некотором отдалении Санни заметил Святую Тирис. Он видел её недавно, поэтому его не слишком удивил тот факт, что за последние четыре года она ничуть не изменилась. Небесный Прилив всегда отличалась суровым, но сильным характером — однако теперь, казалось, все относились к ней с особым уважением. В конце концов, она была одним из самых важных стратегических объектов в этой войне.
Как ни странно, мужчина, стоявший рядом с ней, тоже не сильно изменился. Он был высоким и суровым, с широкими плечами и лёгкой осанкой. Его волосы и борода были цвета соломы, а глаза — пронзительно голубыми. На шее был небрежно повязан синий шарф… Роан из Белого Пера стал ещё красивее после того, как стал Святым.
Вместе они составляли прекрасную пару.
Пробуждённая Телле стояла позади своих родителей. Санни с удовольствием разглядывал [Запоздалое Извинение] на правом предплечье Роана — похоже, её отцу очень понравился подарок.
«Я рад».
На противоположной стороне зала галантный мужчина в блестящих доспехах спокойно ждал начала собрания. Это был сэр Гилеад, Летний Рыцарь — человек, чья преданность и благородный характер сами по себе были легендой. Он был известен своей прямотой, воплощая в себе такие качества, как честь, доблесть и преданность.
Хотя… проведя некоторое время с ним в Пустыне Кошмаров, Санни подозревал, что в сэре Гилеаде было нечто большее, чем слепая преданность. Как бы то ни было, Летний Рыцарь был одним из самых сильных и известных Трансцендентных воинов старого поколения. Он был олицетворением того, каким, по мнению людей, должен быть Святой.
Иметь рядом с собой такого человека было очень обнадёживающе в тяжёлой войне.
Это были все Трансценденты, которых Санни знал лично.
Однако было ещё несколько человек, которых он сразу же узнал, слышав о них то тут, то там.
Там был лихой мужчина в великолепно украшенных золотых доспехах с цветочными мотивами. Это был Святой Ривален из Эгиды Розы, также известный как Щитовая Стена, — выдающийся рыцарь, известный своим галантным поведением и твёрдым характером.
Здесь же находился элегантный пожилой джентльмен, опирающийся на чёрную трость. Это был Джест из клана Дагонет — бывший член когорты, возглавляемой основателем клана Валор, и один из самых опытных Пробуждённых Армии Меча. Помимо всего прочего, Святой Джест был известен своим необычным Истинным Именем… Уже Не Так Смешно¹.
Санни не знал, как относиться к этому факту, однако ему было весьма любопытно узнать о старшем Святом. В конце концов, у них была общая горькая участь — иметь крайне странное имя.
Было и несколько других…
Однако прежде, чем Санни успел как следует изучить их, прибыл Король Мечей. Военный совет вот-вот должен был начаться.
Примечания:
1. Да, это буквально его Истинное Имя. Дело в том, что его обычное имя «Jest» переводится как «шутка».
Глава 1853
Речь Короля
Когда король вошёл, все в зале выпрямились… все, кроме Санни, который единственный удобно расположился на деревянном стуле. Анвил бросил на него короткий взгляд — достаточно тяжёлый, чтобы Санни побледнел под маской, — и спокойно сел на своё место.
Как только Король Мечей уселся, остальные Святые заняли свои места за круглым столом. Из-за его своеобразной формы все здесь казались равными… впрочем, это равенство было лишь иллюзией. Анвил ничего не делал, и всё же его удушающее превосходство было болезненно очевидным.
Поэтому те, кто сидел ближе всего к нему, были выше остальных. Морган сидела справа от него, а Нефис — слева. Что касается самого Санни, то он находился почти на другом конце стола.
В то же время он стоял у стены вместе с остальными Хранителями Огня. Мастерам и нескольким Пробуждённым, приглашённым для участия в военном совете, места за столом не досталось.
На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем в каменном зале зазвучал глубокий, странно чарующий голос Анвила. Он говорил ровно и ясно, странно спокойным тоном — словно речь шла об обыденном деле, а не о войне, которая определит будущее человечества… а может, и уничтожит его.