Выбрать главу

Её широко раскрытые глаза были полны боли, страха и отчаяния.

Совсем как у Рейн.

Неужели это та, кого она должна была убить?

Конечно же, это она.

Ведь они были на войне.

Убей или будь убит.

Рейн была охотником, воином и солдатом. Она была солдатом Великой Армии Сонг, а безымянный Рыцарь Пера — солдатом Домена Мечей. Она была врагом Рейн, и если бы их роли поменялись местами, та бы немедленно убила Рейн.

…Не так ли?

Этот момент колебания мог стоить Рейн жизни, если бы продлился дольше. Враг был силён, решителен и смертоносен. Она должна была умереть.

Так почему же…

Почему Рейн испытывала такое отвращение при мысли об убийстве этой бледной, испуганной девушки?

Почему она не желала пускать в ход кинжал и лишать Рыцаря Пера жизни?

Почему…

* * *

«Лежи!»

Сид прижала Фелизе к древней кости, понимая, что она поступает глупо.

Ей давно следовало прикончить Служанку.

Она поступала безрассудно, рисковала жизнью, позволяя эмоциям затуманить разум.

И всё же, и всё же…

«Прекрати сопротивляться, глупая девчонка!» — прорычала Сид.

Фелизе подняла голову и посмотрела на неё снизу вверх. В её глазах плескалась какая-то странная эмоция… обида? Непокорность? Вызов?

Возможно, всё это вместе взятое.

Но было в них и что-то ещё, спрятанное глубоко внутри.

Страх… паника. И отчаяние.

Однако, несмотря на всё это, Фелизе не прекращала бороться.

Искры, кружащиеся вокруг её руки, наконец погасли, превратившись в искусно сделанный, острый как бритва нож.

Смертоносный клинок.

Сид на долю секунды замерла, оцепенело глядя на свою бывшую подругу.

Времени на колебания больше не было, как и выбора.

«Нет…»

…И затем она опустила свой кинжал.

Он прорезал ткань багрового одеяния Служанки и вонзился в её плоть.

Он пробрался под рёбра и вонзился по самую рукоять.

Горячая кровь потекла по руке Сид, и она почувствовала, как тело Фелизе содрогнулось под ней.

Нож выпал из ослабевшей руки Служанки.

В её глазах вызов сменился неверием… и болью.

И печалью.

Те же чувства испытывала и Сид, потерянная посреди этой ужасающей битвы.

* * *

Рейн смотрела в глаза Рыцаря Пера, понимая, что её время на исходе.

Противница уже оправилась от шока… а это означало, что через мгновение её шанс убить врага исчезнет, как наваждение.

А ведь это было так просто — направить кинжал вперёд и лишить девушку жизни.

Не было причин не делать этого.

Ведь Рейн была солдатом.

И её хорошо учили.

Сущность боя…

Но хотела ли Рейн быть именно такой?

Убийцей?

До войны… она хотела строить, а не разрушать. Привносить что-то в мир, а не отнимать у него.

Это казалось таким далёким, словно было целую жизнь назад.

Но для того, чтобы что-то построить, нужно быть живым. А ей приходилось убивать, чтобы остаться в живых.

Колебаться не было времени, да и выбора не было.

Это была элементарная логика.

…И всё же Рейн не желала этого делать.

Она была ошеломлена, ей было больно, и она только начинала приходить в себя после того, как её чуть не задушили до смерти. Она едва соображала, не говоря уже о том, чтобы мыслить здраво, а это не самое лучшее состояние для принятия серьёзных решений.

Но, возможно, это и было лучшим состоянием.

Лишённая всякого рассудка, Рейн осталась лицом к лицу со своими самыми глубокими, самыми фундаментальными инстинктами.

С тем, что делало её… ею.

И Рейн обнаружила, что не хочет быть убийцей, разрушителем и уничтожителем.

Такая перспектива вызывала у неё лишь отвращение.

Даже если это означало, что ей не удастся стать кем-то другим.

«Мне жаль…»

Она сама решила вступить в войну. Но в конце концов…

Похоже, Рейн не была создана для того, чтобы быть солдатом.

Тихо вздохнув, она медленно опустила кинжал.

И тут же почувствовала, как внутри неё меняется что-то глубокое и основательное.

Навсегда.

Мгновение спустя Рыцарь Пера рванулась в сторону, схватившись за рукоять своего меча.

Но прежде, чем она успела поднять его…

Они обе посмотрели вверх.

Там, над ними… казалось, словно с неба падает ослепительная звезда.

Раскалённая масса белого сияния упала на залитое кровью поле боя и врезалась в него с оглушительным грохотом. От его падения поднялась сильная ударная волна, отбросившая воинов двух великих армий друг от друга.