Например, для одновременного нападения на него более трёх человек не хватало места. Поэтому, вместо того чтобы бросаться вперёд всем вместе и мешать друг другу, четверо Святых отступили назад, а трое набросились на него с ошеломляющей скоростью.
Этими тремя нападавшими были обсидиановый шакал, трёхголовая собака — Церера — и Одинокий Вой.
Однако это не означало, что остальные четверо ничего не делали.
На самом деле они могли представлять большую опасность, чем авангард ближнего боя.
Он уже видел, как Бесшумный Сталкер накладывает стрелу на тетиву своего лука, а Повелительница Зверей раскручивает странного вида пращу.
Двое оставшихся Святых поднялись в небо — одним из них была гарпия Сиорд, а второй — горгулья с мощным каменным телом и широкими крыльями.
Святой Скорби. Отец Тамар тоже был здесь.
Совсем скоро Санни придётся столкнуться со шквалом атак дальнего боя.
Но сначала…
Ему предстояло выдержать уничтожающую атаку трёх мощных бойцов ближнего боя.
С Церерой и Одиноким Воем справиться было уже достаточно сложно. Однако именно обсидиановый гигант доставлял Санни больше всего хлопот из-за своих огромных размеров.
Шакал возвышался над полем боя, словно тёмный титан, и орудовал огромной алебардой с клинком в виде золотого полумесяца. Эта алебарда… казалась огромной и достаточно острой, чтобы разрубить пополам небольшую крепость.
Наблюдая за тем, как возвышающийся над ним гигант с убийственным блеском в звериных глазах надвигается на него, Санни почувствовал себя муравьём.
Его вдруг охватило… раздражение.
Эта сцена напомнила ему первую встречу с Голиафом.
Это были не самые приятные воспоминания.
И хотя обсидианового шакала не за что было винить…
Он поплатится за то, что заставил Санни вспомнить нечто неприятное.
«Посмотрим, кто из нас муравей…»
Когда звероподобный гигант приблизился, Санни внезапно окутала волна теней.
А затем колоссальная фигура, выкованная из чистого мрака, поднялась, чтобы встретиться с гигантом лицом к лицу.
Глава 2009
Волк, собака и шакал
Санни всё ещё не мог использовать Теневой Фонарь — вернее, слишком опасался открывать его врата. В результате он впервые за долгое-долгое время оказался отрезан от почти неисчерпаемого запаса теней.
Поэтому Теневая Оболочка, которую он соткал из диких теней, обитавших на поле боя, была не столь титанической, как могла бы быть.
Тем не менее она была более чем достаточно высокой, чтобы сравняться с обсидиановым гигантом, и была даже больше него, возвышаясь над врагом на несколько метров.
Ониксовая Мантия покрывала колоссальную Оболочку, созданную по образу и подобию тела самого Санни, как устрашающий чёрный панцирь. В этом не было ничего нового… однако сегодня его трансформация ощущалась иначе.
Ведь он делал то, чего не делал никогда прежде — контролировал одну из теней как воплощение и усиливал ею себя. Поэтому Санни испытывал странное и нелепое, но не совсем неестественное ощущение — он был самим собой, но в то же время чем-то другим, что, в свою очередь, стало единым целым с его телом.
По сути, он делал то же самое, что практиковал со своими Тенями и Воспоминаниями, но направленное на его собственный разум, тело и душу.
Это позволило ему ещё больше усилить состояние слияния с Оболочкой, заставив её ощущаться почти как его настоящее тело.
Санни чувствовал себя могущественным. Санни чувствовал себя огромным. Он чувствовал… как будто каждое его движение таило в себе невыразимые разрушения.
В результате произошла ещё одна любопытная вещь.
Казалось, что безупречный союз между Теневой Оболочкой и ним самим был не просто ощущением. Скорее, сам мир уже не видел разницы между Санни и Теневым Колоссом, или, по крайней мере, не так сильно различал их, считая обоих проявлениями его души.
Так же считала и Маска Ткача.
Поэтому она увеличилась в размерах и стала закрывать лицо тёмного титана. Эта маска была предназначена для лица туманного божества… в конце концов, она была более чем способна скрыть черты гигантов. Так что Санни не пришлось создавать реплику из теней, как он обычно делал в прошлом.
Хотя, он должен был признать…
Маска Ткача всегда внушала страх и глубокое беспокойство. Однако теперь, когда она была размером с высокое здание, она казалась в десять раз более ужасающей.