Однако бой только начинался.
Ко второму обмену ударами Сиорд и Святой Скорби тоже присоединятся к битве.
Санни уже страдал от нехватки рук, чтобы противостоять всем своим врагам. А если к ним добавятся ещё два врага, его численное отставание станет ещё более серьёзным, что приблизит его к поражению.
«Что делать, что делать…»
На мгновение он задумался о том, чтобы предпринять нечто радикальное.
Санни всё это время терпеливо скрывал, что может проявлять несколько тел, но сейчас он раздумывал, стоит ли продолжать этот фарс. Это казалось идеальным выходом из сложившейся ситуации, а также последней соломинкой, способной сломать спину верблюда и переломить ход всей битвы.
…Чем бы ни был этот верблюд.
Должно быть, это было довольно странное животное, если учесть, что его спину можно было сломать соломинкой.
«Наверное, какое-то беспозвоночное?»
Однако в итоге Санни продолжал плотно обволакивать своё тело тенями.
Не потому, что он не хотел показывать миру свои воплощения, а просто потому, что не мог.
На данный момент он ещё не испытал на себе самое страшное оружие врагов — ужасающую способность Повелительницы Зверей манипулировать сознанием.
Ониксовая Мантия давала Санни высокую сопротивляемость к ментальным атакам, но он не был уверен, что сможет противостоять манящей Святой только ей, по крайней мере, не полностью.
Поэтому ему нужны были тени для усиления — и свойство Мантии [Стойкость] — до тех пор, пока Повелительница Зверей будет оставаться угрозой.
Кстати, о ней…
Как раз в тот момент, когда Санни переместил свой вес, готовясь отразить ещё одну яростную атаку Одинокого Воя, он вдруг почувствовал это.
Мощная, коварная и чарующая сила вторглась в его разум.
Она ощущалась приглушённо и отстранённо, словно ослабленная прочным барьером, но всё равно завораживала.
Его конечности внезапно потяжелели.
«…Дерьмо».
Когда Санни пошатнулся, чудовищный волк бросился на него, как волна тьмы и звериной ярости.
Одновременно с этим с ослепительного неба на него упали две стремительные тени.
И в воздухе просвистела стрела, направленная точно в ту точку, где его собственная тень скрывалась в глубине колоссальной Оболочки.
«Я… действительно… больше всего ненавижу ментальные атаки…»
Глава 2011
Трансцендентное поле боя
Санни почувствовал, что его конечности стали тяжёлыми, а разум онемел.
Внезапно он ощутил себя измотанным и обессиленным. Каждое бремя, которое он нёс, добровольно и молча выдерживая гнетущий груз, вдруг стало гораздо более тягостным и утомительным.
Эта война продолжалась так долго… и даже до войны он не знал ни минуты покоя. Привыкнув к мучениям и потрясениям, Санни легко обманывал себя, забывая, насколько ужасен этот мир на самом деле. Но сейчас он вдруг почувствовал это каждой своей косточкой.
И в то же время…
В его сознании расцвело необычное чувство.
Чувство, что он стал свидетелем чего-то бесконечно прекрасного, манящего и удивительного. Чего-то столь дивного, столь… драгоценного. Словно в непроглядной тьме его сознания засиял великолепный свет, мягко освещая его и вызывая слёзы на глазах.
Очарованный прекрасным сиянием, Санни обнаружил, что с трудом может сосредоточиться на чём-либо, не говоря уже о том, чтобы двигаться.
И всё же он двигался.
Где-то далеко в темноте сидел Мастер Санлесс и шестью проворными руками сплетал нити теневой эссенции. Оторвавшись от своих размышлений, он слегка нахмурился… а затем без малейшего колебания вонзил длинную иглу в свою руку, пронзив её.
Волна резкой боли пронеслась по его сознанию, заставив чарующий свет немного дрогнуть и померкнуть.
Ментальное сопротивление Санни и так было достаточно сильным, а дополнительный толчок в виде ощущения боли подтолкнул его ещё дальше.
Стряхнув чары, Повелитель Теней тоже пришёл в движение.
Ониксовый Колосс повернул туловище. В следующее мгновение стрела Бесшумного Сталкера пробила нагрудник его доспехов, пронзила тело и вырвалась из спины в потоке растворяющихся теней.
Если бы он опоздал на долю секунды, эта стрела пронзила бы его душу, а не просто повредила Оболочку.
«Какая хорошая стрела…»
На мгновение Санни почувствовал обиду за то, что ему приходится жить в мире, где оружие всегда было мощнее доспехов, а разрушать всегда легче, чем строить.
Почему же в последние дни все пытаются вонзить стрелу ему в сердце?