Повелительница Зверей знала, как иллюзия должна выглядеть, пахнуть, звучать, ощущаться, и даже знала, как фальсифицировать Трансцендентное присутствие. Однако она не обладала ощущением теней и не знала о его существовании.
Поэтому тени иллюзорных врагов, которых она посылала, чтобы запутать Санни, были неуловимо противоречивы и неправильны. Они выглядели правильно и даже ощущались как правильные по форме и глубине. Но это были не тени живых существ — напротив, все они были похожи на тени, отбрасываемые неодушевлёнными предметами.
Поэтому Санни пришлось пренебречь большинством своих органов чувств и полагаться только на ощущение теней, чтобы различать, какие враги настоящие, а какие — фальшивые.
Это позволило ему сориентироваться в битве и выжить под шквалом настоящих атак…
К сожалению, это не спасло его от иллюзорной боли.
И это было очень больно.
Замедленный и ослабленный, постоянно путаясь между реальным и нереальным, Санни упрямо продолжал сражаться с семью Святыми Сонг. Время от времени ему даже удавалось оттеснить их назад.
И всё же…
Это была такая изнурительная и неприятная битва. Просто ужасная.
Он бы предпочёл снова сразиться с Ревел… или даже с кем-нибудь вроде Короля Даэрона.
Скрежеща зубами под Маской Ткача, Санни бросил короткий взгляд в ту сторону, где стояла Повелительница Зверей, снова вращая пращу.
Она была такой же завораживающей и захватывающей, как и всегда.
…Сегодня ему очень хотелось кого-нибудь убить.
Глава 2014
Судьбоносный выбор
Санни был возмущён.
Он мог быть самым честным человеком в двух мирах, но точно не самым добрым. Подвергаясь непрекращающемуся шквалу смертоносных атак, избиваемый противниками, оцепеневший от ментальных манипуляций Повелительницы Зверей и опьянённый азартом битвы, он чувствовал, как в его сердце медленно разгорается жажда крови.
Его боевой инстинкт был воспитан бесчисленными сражениями с Кошмарными Существами — не с людьми. Поэтому ему редко приходилось задумываться, убивать врага или нет. Инстинкты подсказывали ему не проявлять милосердия и расправиться со Святыми Сонг самым быстрым и жестоким способом.
Но в то же время…
Он не хотел и не имел на то причин. Напротив, конечная цель Санни требовала, чтобы эти люди остались в живых. Им предстояло сыграть важную роль после окончания войны, помочь человечеству выстоять и справиться с тяжёлыми испытаниями, которые ждут его впереди. Ему нужно было дать этим Святым повод увидеть в Нефис потенциального союзника, а не убивать их.
Взять, к примеру, Повелительницу Зверей…
Конечно, она была коварной и пугающе могущественной. Но она также была основой всего Домена Сонг. Сейчас её рабы осаждали Святых Меча на поле боя, но в мирное время эти же рабы были основой логистической инфраструктуры в восточной части Царства Снов.
С её смертью эта инфраструктура будет нарушена и отброшена на десятилетие назад. Доставлять товары от Реки Слёз до внутренних городов станет в разы сложнее, дольше и опаснее. То же самое касалось и крупномасштабного строительства.
Как бы Санни ни был расстроен и огорчён тем, что с его разумом играют, в конечном итоге он хотел, чтобы Сонг Инбин выжила в битве.
То же самое можно было сказать и о шести Святых, которые всеми силами пытались убить его, — каждый из них был сокровищем, которое он не мог позволить себе потерять. Уже одно это заставляло Санни испытывать противоречивые чувства, заставляя разум и инстинкты вступать в конфликт друг с другом.
Но также…
Он не был уверен, что может позволить себе пощадить этих людей. Ведь победить врага, пощадив его, было гораздо сложнее, чем просто убить. А Санни едва удавалось сохранить жизнь в этой битве… милосердие было роскошью, за которую приходилось дорого платить.
…Это было странно.
Это была не первая война, в которой участвовал Санни, и уж точно не первая его битва. Однако в прошлом он в основном воспринимал войну с точки зрения пехотинца. Даже будучи офицером Эвакуационной Армии, Санни приходилось заботиться только о достижении поставленных задач.
Но теперь он был достаточно могущественным и влиятельным, чтобы быть одним из тех, кто отвечал за постановку задач. Поэтому его взгляд на войну должен был измениться.
Ведь война теперь была не просто чем-то, что нужно было пережить. Напротив, она стала инструментом, который нужно использовать для достижения желаемого.