Плетение, которое он хотел создать, было амбициозным даже по его меркам — и это без учёта уникального свойства привязывать Воспоминание к душе владельца. Поэтому этот акт колдовства обещал быть долгим и мучительным, сродни суровому марафону.
Однако…
Жизненно важный момент — возможно, самый важный момент всей ковки — должен был произойти в самом начале.
Он должен был произойти сейчас.
Взглянув на Нефис, Санни слабо улыбнулся.
«Ты доверяешь мне?»
Он понимал, что его вопрос не совсем справедлив. В конце концов, с точки зрения Нефис, они познакомились всего несколько месяцев назад. Доверие не давалось легко никому из них — это было то, что им обоим приходилось строить медленно и упорно…
«Доверяю».
Спокойный ответ прозвучал почти мгновенно.
Санни удивили её резкие слова. Нефис… казалось, тоже была удивлена. Она слегка нахмурилась, словно не совсем понимая, почему ответила так легко и просто.
Тем не менее улыбка Санни стала более расслабленной после её слов.
«Хорошо. Тогда, если ты что-то почувствуешь, не сопротивляйся. Позволь этому случиться».
С этими словами он сделал нечто одновременно и вполне разумное, и совершенно безумное.
Он закрепил магическое плетение — но не в осколке души, как он всегда делал раньше.
Вместо этого он закрепил сияющие нити эссенции прямо в одном из ядер души Неф.
В её Ядре Зверя, если быть точным.
Её глаза слегка расширились.
Санни напрягся, не уверенный, что его плетение выдержит. В конце концов, он даже не был уверен, что подобное возможно, не говоря уже о выполнимости.
Но он верил, что это так.
Он хотел, чтобы это было так.
В конце концов, они находились во сне. Почему бы этому не быть возможным здесь?
Конечно, он не мог просто… сплести душу живого существа. По крайней мере, пока что не мог. Но он и не пытался этого сделать — он просто пытался закрепить плетение Воспоминания в живой душе, а не в осколке, оставшемся после уничтожения души.
Он почувствовал, как тёплая рука Неф тихо дрожит у него на груди.
Но… больше ничего не произошло.
Её ядро души не отвергло плетение. Испепеляющее белое пламя не уничтожило сияющие нити эссенции души — в конце концов, эти нити были сотканы из того же пламени.
Якорь выдержал.
Широкая ухмылка разделила его лицо на части. Увидев это, Нефис тоже неуверенно улыбнулась.
«Что только что произошло?»
Он медленно выдохнул.
«Я закрепил плетение меча в одном из твоих ядер души».
Эта важная — и довольно смелая — часть ковки завершилась успехом.
Затем улыбка Санни немного померкла.
«Что ж… по крайней мере, я закрепил сон о плетении меча во сне о твоём ядре души».
Теперь…
Осталось только воплотить их сны в реальность.
Но перед этим нужно было завершить всё огромное, невообразимое магическое плетение.
Сделав ещё один глубокий вдох, Санни позволил своему воплощению закрыть глаза и сосредоточился на передачи эссенции Неф.
Воплощение, ответственное за плетение гобелена из сияющих нитей, мрачно продолжало свою работу.
Огромное магическое плетение медленно, с трудом, начинало обретать форму.
Это было пугающее занятие.
Санни отказался от привычного комфорта простого копирования узоров, созданных Заклятием Кошмара. Вместо этого он стал плести совершенно новые узоры по собственному замыслу. Вооружённый глубокими знаниями о ткачестве и опытом слияния с различными Воспоминаниями в качестве тени, он пытался создать зачарованный меч, который стал бы частью тела и души Неф.
Меч, который бы безупречно подходил ей, рос вместе с ней и мог сразить самого страшного из врагов.
Естественно, такой меч требовал самых искусных зачарований.
Где-то в реальном мире другие его воплощения ковали физический сосуд меча. Он использовал драгоценные материалы, чтобы создать сплав для него: сердце Зимнего Зверя, сокровищницу благословенных металлов, стрелу Царства Теней, пламя души Неф и даже собственную кровь.
Но на самом деле эти материалы были не так важны, как казалось.
Ведь её меч будет живым существом, а значит, будет расти и меняться, как живое существо.
То же самое касалось и магического плетения. Раньше Санни создавал только те плетения, которые были строго ограничены своим дизайном. Но это плетение… это плетение должно было быть другим.
Оно было одинаково замысловатым и целенаправленным. Но оно было не таким строгим, стремясь стать лишь началом, а не неизменным концом.