Но однажды, когда он вернулся домой…
Сонные глаза сына встретились с его глазами, и мальчик, зевнув, сказал:
«Ах, папа… извини… мы можем сегодня пропустить тренировку? Я немного устал».
Сердце Джеста замерло.
Глава 2159
Пустая колыбель
В подвале роскошного особняка Джеста в самом центре ОССК, за несколькими слоями бронированной стали и под защитой новейшей системы на основе заклинательных технологий, находилась квадратная комната с видеостенами, с которых открывался прекрасный панорамный вид на Ривергейт.
Там бок о бок стояли две спальные капсулы — когда-то роскошные и дорогие, а теперь древние и устаревшие. Джест и его жена когда-то пользовались ими, но, поскольку они оба теперь были Мастерами и не отправлялись в Царство Снов во сне, спальные капсулы последние несколько лет просто пылились.
Не то чтобы они действительно были пыльными. Весь особняк был безупречно чист, как благодаря роботам-уборщикам, так и из-за обычного персонала.
Но сегодня в одной из капсул находился человек.
Старший сын Джеста лежал и мирно спал, а сам Джест сидел на раскладном стуле неподалёку и наблюдал за ним с ничего не выражающим лицом.
Он сидел так два дня, не двигаясь.
Только его разум был беспокойным и живым.
«Давай, мальчик… давай. Твой старик выжил, значит, и ты сможешь. Ты намного лучше меня. Ты сможешь…»
Прошло не так много времени, прежде чем его сын поддался Заклятию после появления первых симптомов. Сейчас он находился в Первом Кошмаре и боролся за свою жизнь… а Джест застрял здесь — рядом с ним, но ничем не мог помочь.
Он не мог помочь и в то же время чувствовал себя более беспомощным, чем когда-либо прежде.
Разве это не забавно? Первые два десятилетия своей жизни Джест едва держался за жизнь, а затем ещё много лет регулярно сталкивался со смертью. И всё же он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас.
Возможно, это было смешно, но впервые с тех пор, как снизошло Заклятие, он не мог найти в себе силы улыбнуться.
«Давай…»
В голове медленно всплывали все разговоры, которые он когда-либо вёл со Стражем. Всё, что они вдвоём делали, — каждая славная победа, каждый триумф вопреки всему, каждая благородная жертва… каждый грязный план, каждая хладнокровная казнь, каждая невинная жизнь, потерянная в качестве сопутствующего ущерба в погоне за великим благом, — всё это было ради этого, не так ли?
Чтобы построить мир, в котором их дети смогут жить с высоко поднятой головой.
Они пролили кровь и построили этот мир, так что, несомненно, их дети выживут?
Джест ничего не знал и не имел, когда Заклятие призвало его в Первый Кошмар. Он не знал, как сражаться, как владеть оружием, как добывать еду, как находить убежище от стихий. Он не знал, что такое Аспекты, почему важны Атрибуты, как собирать и поглощать осколки души…
Но его сын знал всё это, и даже больше. Его учили и тренировали лучшие наставники мира, готовя к этому дню с раннего детства. Его обучение было тщательным и обширным, граничащим с чрезмерностью… Джест и его жена были одними из лучших воинов человечества и передали ему всё, что могли.
Так что, несомненно…
Джест никогда раньше не молился никому и ничему, но сейчас он молился.
Даже если боги были мертвы, он надеялся, что хоть что-то его услышит.
Он молился богам, демонам. Он даже молился Заклятию Кошмара.
«Давай…»
Но его молитвы остались без ответа.
…Он почувствовал это раньше, чем увидел. Тонкое, почти незаметное изменение в атмосфере, словно воздух в подземной комнате вдруг стал тяжелее.
Холоднее, темнее и зловещее.
Джест ощущал это не телом, а скорее душой.
Его глаза слегка дрогнули.
В ярко освещённой колыбели спальной капсулы веки его сына тоже дрогнули.
На мгновение Джест понадеялся, что маленький дьявол проснётся и откроет глаза.
Но вместо этого тело сына дёрнулось, а затем выгнулось дугой, из-под его губ вырвался низкий рык.
Под его кожей что-то шевелилось, словно кости росли и перестраивались, давя на неё снизу.
Парализованный Джест продолжал молча наблюдать за происходящим.
Но в конце концов…
Он медленно встал и слабо подошёл к спальной капсуле.
Присев на её край, он обнял сына и крепко прижал к себе, борясь с движениями, которые становились всё более яростными.
Он снова почувствовал его… солёный вкус слёз на языке.
Похоже, ему ещё предстояло пролить слёзы. Как в тот день перед бараком. Джест открыл рот:
«Тссс…»
Он сделал глубокий вдох.