Солдаты устали, ведь они только недавно вернулись после кровавого и бесплодного штурма неприступных стен великой крепости. Они хотели лишь одного — заползти в палатки и дать отдых своим измождённым телам, ненадолго предавшись мимолётному и милосердному бегству в небытие.
Пробуждённые спали, не видя снов, а Мастера страдали в объятиях кошмаров.
Но вместо того, чтобы дать им возможность отдохнуть, их будили и приказывали готовиться к новой битве. На этот раз речь шла не об очередном страшном штурме… а о том, что враг якобы идёт в атаку через пропасть.
Оцепеневшие солдаты не могли ничего понять. Зачем Армии Сонг покидать свою проклятую крепость? Крепость Большого Перехода стала для солдат Армии Меча мрачным символом смерти, поэтому они и представить себе не могли, что враг откажется от защиты её стен.
Здесь определённо должна была быть какая-то ошибка…
Но по мере того, как они постепенно приходили в себя и осознавали всю серьёзность ситуации, их растерянность сменялась ужасом.
Вскоре осадный лагерь кипел деятельностью. Солдаты собирались в отряды, а отряды пытались выстроиться в строй…
Но они уже сильно отставали от Армии Сонг, которая, казалось, была готова к маршу.
«…Что они делают?»
Большинство Хранителей Огня сели на Разрушитель Цепей, готовые присоединиться к Нефис на земле, а некоторые остались на Острове Слоновой Кости, чтобы защитить его, если Повелительница Зверей и её крылатые рабы устроят ещё одну атаку с воздуха. Однако Айко была совершенно безучастна, составляя Санни компанию, пока они наблюдали за двумя армиями сверху.
Санни нахмурился, не зная, что ответить. Он тоже был в замешательстве.
«Похоже… они разбирают стены».
Действительно, стены Крепости Большого Перехода, выдержавшие бесчисленные штурмы и оставшиеся несокрушимыми, медленно рушились вдали.
Одна секция дрогнула, а затем рухнула, за ней последовала другая. Солдаты копошились на деревянных обломках, выглядя не крупнее муравьёв. В некогда непробиваемом щите Большого Перехода медленно образовывались зияющие дыры.
Санни был мрачно очарован открывшимся ему видом.
Он видел, как столько людей погибло, пытаясь взять эти стены, а теперь они разрушались изнутри теми, кто пролил реки крови, защищая их.
«Зачем им сносить стены?»
Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент его внимание привлекло нечто другое.
Вглядываясь в темноту бездонной пропасти, разделяющую грудину и ключицу мёртвого бога, Санни глубоко нахмурился. По его спине пробежала холодная дрожь.
Там, далеко внизу, что-то двигалось… поднимаясь из пепла.
«Дерьмо».
Его глаза слегка расширились.
Айко растерянно посмотрела на него и открыла рот, чтобы что-то сказать, но Санни перебил её тоном, лишённым обычного для него легкомыслия:
«Иди внутрь, Айко. Запрись в Блестящем Эмпориуме и не выходи, пока я не приду за тобой».
Она вздрогнула, удивлённая незнакомым тоном.
Бросив на него долгий взгляд, Айко бесшумно развернулась и устремилась к Мимику, её ноги слегка парили над травой.
Хранители Огня, готовившие Разрушителя Цепей к путешествию вниз, похоже, тоже что-то почувствовали. Несколько из них неподвижно застыли на палубе, повернувшись и посмотрев в сторону великой крепости.
Войска внизу всё ещё пытались собраться в боевой строй, их движения становились всё более срочными.
По Большому Переходу пронёсся порыв холодного ветра, принёсший с собой запах пепла и смрад гниющей плоти.
Выражение лица Санни стало мрачным.
А затем, спустя мгновение, что-то появилось из темноты пропасти.
Сначала это показалось толстой лианой — ничем не отличающейся от тех лиан, которые выпускали мерзкие джунгли, чтобы выползти на поверхность из тусклого сумрака Пустот. Однако эта была серой, а не алой.
И это была не лиана… это было живое существо, напоминающее гигантского червя — или, если подозрения Санни были верны, марионетка, сделанная из трупа этого существа.
Червь достигал десятков метров в длину и имел странно плоское тело, измазанное в пепле. На конце его тела зияла ужасающая пасть, ощетинившаяся бесчисленными зубами, а прямо под ними на полупрозрачной коже чудовища виднелись круглые присоски, похожие на язвы.
Эти присоски прилипли к поверхности древней кости, и пепельный червь поднялся над краем пропасти, его голова раскачивалась из стороны в сторону. Как только на него упал свет сияющего неба, на его коже появились отвратительные ожоги, и в воздух поднялись клубы дыма.