Именно поэтому он одним из первых понял, что сделали Суверены.
«Безумные ублюдки…»
Король и Королева действительно умудрились сломать костяную равнину. Возможно, ему не следовало удивляться, зная, что Анвил уже однажды прорезал трещину в куполе Пустот… но тогда, во время битвы с Осуждением, это был результат осознанного действия, потребовавшего огромных усилий, подготовки и грандиозного колдовства.
На этот раз кость мёртвого бога была сломана просто от нагрузки, вызванной необходимостью служить полем боя для двух смертоносных Верховных.
И повреждение не ограничилось небольшой трещиной — вместо этого по северному концу титанической грудной кости протянулась сеть бесчисленных трещин, отчего она стала похожа на разбитое стекло.
И все эти трещины вели в Пустоты, где кипела безудержная активность.
Древние джунгли Божьей Могилы в последнее время испытывали недостаток солнечного света. Человеческие армии изгнали их под поверхность и продолжали сжигать ползучие лианы, тем самым нарушив цикл, позволявший процветать отвратительной экосистеме Пустот.
Без распространения алой заразы на поверхность древние джунгли лишились питательных веществ, необходимых им для поддержания жизнедеятельности, — последствия пока не проявились, но вскоре они станут серьёзными. Джунгли голодали, а значит, голодали и ужасные мерзости, обитавшие под их пологом.
Именно поэтому джунгли и мерзости ринулись на поверхность, когда бесчисленные трещины раскололи купол Пустот.
«Чёрт возьми».
«Вставай! Готовься к бою!»
Шипение Санни заставило Рейн вскочить на ноги. Вокруг неё воины Седьмого Королевского Легиона тоже пытались встать, несмотря на дрожащую равнину. Голос Сейшан прорвался сквозь какофонию апокалиптической битвы:
«…строй! Лицом к трещинам!..огонь!»
Но было уже слишком поздно.
Одна-единственная лиана, которая несколько мгновений назад тянулась из трещины, уже превратилась в сотню. По всей длине неровной трещины из темноты выползали усики древних джунглей, прикрепляясь к выбеленной солнцем поверхности кости.
И таких трещин было несколько.
Прилив алой заразы действительно походил на пенящуюся кровь, которая набухала и вытекала из глубоких порезов нескончаемым потоком…
Конечно, лианы были лишь предвестниками того, что должно было произойти — огромными мостами, которые джунгли возвели, чтобы соединить глубины Пустот с залитой солнцем поверхностью.
Мгновение спустя над краем ближайшей трещины поднялась отвратительная голова, и Великий Зверь вытолкнул своё массивное тело на костяную равнину.
Рейн в ужасе уставилась на него широко раскрытыми глазами, а затем дрожащей рукой натянула лук.
…Разумеется, её стрела отскочила от тёмной шкуры чудовища, не оставив на ней даже царапины.
В строю Армии Меча дела обстояли ещё хуже.
Их противник располагался ближе к краю титанической грудины, а это означало, что Пустоты там были совсем неглубокими — ведь подземный ад не простирался до самой стены грудины мёртвого бога. Фактически, Армия Сонг лишь частично находилась над Пустотами, а остальная её часть стояла на твёрдой кости.
Армии Меча повезло меньше. Поскольку она располагалась южнее, под воинами Домена Мечей не было ничего, кроме тёмных просторов отвратительных джунглей. Поэтому им предстояло столкнуться с ещё большими ужасами… кроме того, они будут окружены со всех сторон, в то время как воины Сонг, по крайней мере, будут защищены от атак с тыла.
Впрочем, это не имело значения. Ни одна из сторон не выберется из натиска алого прилива невредимой — если они вообще смогут выбраться.
«Что мне делать?»
Как Повелитель Теней, Санни находился в самой гуще событий. Он мог броситься на помощь солдатам, истребив как можно больше Кошмарных Существ…
Но он также должен был дождаться идеального момента, чтобы напасть на Суверенов. Если он опоздает, один из них убьёт другого и станет бесконечно сильнее… если он не прождёт достаточно долго, ни один из Верховных не исчерпает свои силы, и сражаться с ними обоими будет самоубийством.
Он не мог позволить себе отвлечься.
Увидев, как из глубокой трещины выползает сороконожка размером с поезд и нависает над дюжиной Пробуждённых воинов, открывая во всю длину своего брюха одну жуткую, бесконечную пасть, Санни выругался и нырнул в тень.
Выйдя из неё через долю секунды, он ударил своим одати. Толстый красный панцирь сороконожки был рассечён, и верхняя треть её огромного тела отделилась от остальной части чудовищного существа.