Но это было ещё не всё.
Внезапно Санни почувствовал слабо знакомый ужасающий холод.
Если бы он мог видеть, то увидел бы, как отражённая тьма начала меняться в отсутствие убитого Отражения. Её часть растворилась в клубах жуткого, леденящего душу белого тумана…
Он слишком хорошо знал этот туман.
Однако Святая не шелохнулась. Она по-прежнему молча смотрела на Ревел, не двигаясь… и жадно вбирала в себя клубы белого тумана.
Всё это произошло за несколько ударов сердца, и к концу их сфера истинной тьмы, окутывавшая зал древней Цитадели, немного уменьшилась.
Однако она всё ещё топила окружающее пространство, заключив Санни в свои холодные объятия.
Ревел холодно улыбнулась.
«…Так много сюрпризов».
Когда она поднялась на ноги и огляделась в поисках своего меча, из темноты внезапно раздался холодный голос:
«Ещё рано удивляться».
Голос принадлежал Санни, который отделился от Змея и вновь обрёл телесную форму своего аватара.
Без усиленного восприятия Аспекта Зловещего Клыка он вдруг почувствовал себя глухим и потерянным. Истинная тьма окутывала всё вокруг, делая его слепым. Находиться в таком положении было неудобно.
Но это было необходимо.
Змей был более хрупким, чем Святая и Изверг, — он уже получил множество ужасных ран, поэтому Санни молча отозвал истекающую кровью Тень
Святая, тем временем, была искалечена ещё сильнее. Он мог бы вернуть её в надёжное убежище своей лишённой света души… но время ещё не пришло. Вместо этого Санни потратил больше своей эссенции, чтобы взять под контроль другое воплощение — одну из трёх теней, которые остались слиты с изящным каменным рыцарем, усиливая её избитое тело.
Он мгновенно вернулся к прежнему состоянию единения со своей молчаливой Тенью. Он видел разрушенный зал её глазами… в том числе и себя со спины, стоявшего между ней и Ревел.
Он также чувствовал, насколько слабым и разбитым было её тело. Струящаяся тьма нежно ласкала её, помогая затягиваться ужасным ранам — но они заживали недостаточно быстро, а повреждения были слишком серьёзными.
Святая была не в состоянии продолжать бой.
Но было и кое-что ещё…
Что-то в ней изменилось, но он не мог понять, что именно.
Это не было переходом на более высокий ранг, но и не было переходом на высокий класс.
Однако в её теле и душе — точнее, в огромной тени, служившей ей душой, — определённо поселилась какая-то глубокая, незнакомая сила. Пока что это не имело значения. Не имела значения и неспособность Святой поддержать его в битве с Ревел — теперь, когда принцесса Сонг осталась без поддержки, Санни был достаточно уверен в себе, чтобы сразиться с ней в одиночку.
Тем более что он больше не был слепым.
Конечно, видеть себя с точки зрения Святой было немного странно, как будто он наблюдал за собой в третьем лице. Лишившись ощущения теней, Санни также чувствовал себя ошеломлённым.
Но он был человеком, обладающим высочайшей приспособляемостью. Даже в таком странном состоянии он мог сражаться… и побеждать.
Поражение не было вариантом, и, честно говоря, он испытывал жгучее желание заставить Ревел заплатить за причинение вреда его Теням.
Злобно улыбаясь под маской, Санни поднял на неё глаза.
«Итак…»
Прежде всего он должен был помешать ей дотянуться до меча. В конце концов, Змея тут уже не было, а теней, способных превратиться в оружие, поблизости не наблюдалось — значит, Санни был безоружен.
Если Ревел всё же сумеет подобрать меч или проживёт достаточно долго, чтобы отозвать его и призвать обратно, ситуация может стать… проблематичной.
Приказав Святой отступить, Санни сжал кулаки и бросился вперёд.
Глава 1900
Победоносный свет
Среди пламени, пожирающего то, что осталось от вершины заросшего храма, Нефис сражалась с Лунной Вуалью и двумя её Отражениями. Бесчисленные раны испещряли её тело, и она ощущала странное, почти забытое чувство слабости от потери большого количества крови.
Тела Трансцендентов были крепкими, но не несокрушимыми. Она учитывала своё удивительное телосложение, когда рассчитывала, какой вред может выдержать её тело без ущерба для функциональности… и этот предел стремительно приближался.
Тем не менее выражение её лица оставалось спокойным, а движения — такими же плавными и необузданными, как и раньше. Её руки ни разу не дрогнули на рукояти меча.
Битва была беспощадной и неумолимой. Триумф и поражение разделяла лишь тонкая, хрупкая грань.