Как только я положила трубку, дверь операционной открылась. Из нее вышел седовласый мужчина. У него был изможденный вид, он явно изрядно потрудился. Я только увидев его подскочила на ноги и подлетела к нему, цепляясь мертвой хваткой в него
— доктор — он аккуратно отодвинул меня
— я так понимаю вы мисс Джонсон?
— да — без промедления ответила я проигнорировав удивленный взгляд Мартина
— вашей сестре очень повезло, вы вовремя обратились к нам, операция была сложной, не скажу, что все прошло гладко, но мы справились. Сейчас девочке ничего не угрожает, через 10 минут ее переведут в реанимационную палату и вы сможете увидеть ее. Естественно она еще не отошла от наркоза, поэтому если вы устали можете проведать ее утром. Мог бы я поговорить с вами один на один — он посмотрел на Мартина
— Лили, раз все уже обошлось то мне пора, нужно решить пару проблем, ты не против?
— да конечно — как только дверь за Мартином закрылась, врач указав жестом на кресло предложил присесть
— понимаете, физические увечья они затянутся, но девочка была жестоким способом изнасилована. Я переживаю за ее психологическое здоровье. Это большое потрясение для нее. Я переживаю, что она не выберется сама.
— вы хотите сказать, что она тронется умом? — я с трудом переваривала им сказанное, шум в ушах приглушал. Я пыталась вникнуть в суть
— нет, это маловероятно, но апатия, равнодушие, депрессия, а также суицидальные мысли будут частью ее существования, это как вы понимаете будет разрушать ее.
— чем я могу помочь?
— конечно мы предоставим ей психотерапевта, но я бы рекомендовал пройти реабилитацию
— да конечно, разумеется, я могу ее увидеть
— разумеется — он провел меня к палате, я поблагодарив попрощалась
Легкое движение и я открываю дверь. В нос резко бьет запах лекарств. Лунный свет заливал палату у дальней стены, даже не укрытая лежала Айви. Я тихо подошла к кровати укрыв подругу одеялом, присела рядом. Ее грудная клетка была забинтована. На лицо наложены повязки. Ее веки были закрыты, она мирно спала. Подключенные приборы говорили, что ее сердце билось размеренно и ровно. И на долю секунды я подумала, что это лучший звук что мне доводилось слышать.
Я взяла в руку ее руку, и надрывисто плакала. Сложно представить, что пришлось пережить моей девочке, моей Айви, жизнерадостной, веселой подруге. Было больно смотреть на нее такую, беззащитную, молчаливую, израненную. Этот ублюдок убил ее, пускай сейчас она мирно спала под лекарствами, ее душа кричала ей было больно. Я была уверена. Никто не заслуживает такого. Это зверски. Я очень надеюсь, что тварь которая это совершила будет наказана.
Когда я более менее успокоилась я набрала маму
— мама я не приду ночевать
— как это? Доча, что произошло, с каких пор у тебя от меня секреты?
— мама, на Айви напали, я не могу бросить ее, я в больнице, дождусь ее родителей и потом забегу домой переодеться
— о господи бедная девочка, как она?
— спит после операции
— все настолько серьезно?
— более чем, видела бы ее, мама, на ее теле живого места нет — я заплакала
— тихо, все уже позади, ты просто будь рядом, ты будешь нужна ей как никогда, все заживет, затянется, не сразу, но это пройдет
— спасибо мама
— я люблю тебя
— и я тебя
Не заметила я как уснула опершись о кровать подруги. Меня разбудило легкое касание моего плеча. Я подняла взгляд пытаясь разодрать глаза, что плохо получалось так как в глаза ударил яркий солнечный свет
— Лилиан? — я поднялась и увидела маму Айви в строгом черном платье поверх которого был накинут больничный халат. Угольно черные волосы уложены в идеальную прическу. Ее выдавали голубые глаза, они были потускневшими и дико уставшими похожими на мои, очевидно она проплакала всю ночь. Рядом стоял Кристофер, в черном дорогом костюме и каменным лицом, которое не выдавало никаких эмоций. Сухо поздоровавшись, он ушел в поисках врача