— оставь меня — еле прошипела я, опять этот смешок
— я только начал — ответил он входя опять своим членом по самое основание, трахает так сильно, что я вскрикиваю без сил
— мама, мамочка, помоги — прохрипела я
— я и сам справлюсь — Смеялся тот, ещё яростнее двигаясь внутри меня. На этот раз все быстрее и о мой Бог я слышу как он застегивает ширинку
— ты была превосходна — он опять засмеялся после чего покинул комнату. Я дико заплакала. Сегодня я умерла, сдохла, к чертям собачьим
"Похороны моего сердца"
Попытки подняться, сошли на нет, я с грохотом упала на пол, нужно добраться до телефона, но как я не чувствовала ничего кроме ужасной боли как физической так и душевной.
Шум в ушах заглушал посторонние звуки или их просто не было. Сцепив зубы я пытаюсь надеть джинсы. Невольно кричу адская боль сопровождает меня при натягивании одежды, толстовка не подлежала восстановлению и черт с ней мне сейчас плевать главное как-то добраться домой, а там уже гори оно все огнём, какая разница где умирать дома или у больничной койки, я предпочту родные пенаты.
Не без опоры я поднялась, оперевшись о стенку потихоньку передвигаюсь к дверям. Вздохнула, когда та поддалась.
Впереди ещё длинный коридор и лестница, главное справиться, нужно домой, как же я хочу домой. Слезы текли ручьём заслоняя глаза, я шла в слепую, но не останавливались так как если остановлюсь, больше не поднимут. Ещё 5 минут и я преодолела коридор.
Ноги не слушаются, прогибаются, но нет не позволю здесь упасть, намертво ухватившись за перила я начала спускаться как заметила Криса у выхода который уже открывал дверь, что бы уйти
— Крис — то-ли крик то-ли шипение. Я вложила все оставшиеся силы на этот зов.
Последнее что я помню, это удар о ступеньки и падение вниз. Ещё одна боль которая возможно меня погубит, но как только я услышала его ответ меня почему-то больше не тревожило, что будет дальше и выживу ли я
— о боже, Лилиан — услышала я, после чего моё подсознание окутало мраком
Я потеряла счёт времени. Дни смеялись ночами и наоборот. Картинка перед глазами периодически менялась, то мать сидела держа мою руку и горько плача, то Айви проклинала себя, что позволила мне уйти с этим ублюдком.
Она ещё не знала всего, никто не знал, поэтому она была уверена что это дело рук Мартина, ну что же отчасти она права по его милости я пережила этот ад.
Я не знала говорить ли ей все, мы с ней так похожи, пережили этот кошмар. Ее участь, как по мне еще ужаснее. Нет я не смогу ей рассказать, это добьет ее. Я молчала, просто молчала, предпочитая вообще не говорить до сегодня.
Мама слёзно умоляла меня, сказать хоть что-нибудь, но мне не было что сказать. Я никогда не расскажу ей, что со мной сделали эти ублюдки, достаточно того, что ей пришлось видеть их работу.
Спустя неделю я смогла потихоньку вставать с постели и опираясь о стену бродить по палате, боль все ещё напоминала о себе и достаточно остро, но я не обращала на это внимание, голова была заполнена кучей ненужных мыслей и размышлений, которые перебил стук в дверь, затем она открылась и посетитель робко заглянул в проем
— привет — осторожно сказал Крис
— привет — впервые ответила вообще кому-то мама поднялась с кресла, насторожилась, но как только услышала, что я поздоровалась в ответ у неё отлягло
Парень присел на мою кровать после того как я в забралась на неё и вложил в руки букет белоснежных хризантем
— я ещё фрукты принёс — оповестить парень ложа пакет на тумбочку
— спасибо, цветы прекрасны — мама тихо покинула нас, так тихо, что мне показалось, что её и вовсе не было
— как ты?
— честно? Плохо, мне так паршиво - мертвым голосом произнесла я так тихо, что казалось одними губами, но он все понял
— я могу чем-нибудь помочь?
— меня завтра выписывают, сказали, что все заживает и больше нет необходимости стационарного лечения — как-то отчужденно и холодно вышло, но чувствовала я себя гораздо хуже. Жить не хотелось, а при воспоминании о той ночи до сих пор трясутся коленки. И кажется он все понимал
— я тебе помогу, завтра я не смогу тебя встретить у меня собеседование, а вот потом, если ты мне позволишь я тебя отведу в одно место куда никого не вожу. Там ты может и не залечишь раны, но сможешь забыться на время идёт?
— идёт. Стой, собеседование? — спросила я
— ты же не думаешь, что я смогу там работать? К тебе полиция приходила?
— да — только и ответила я отвернувшись лицом к стенке, тема которая мне не приятна — я молчала, просто молчала, сил нет, покрайней мере сейчас.
— ты понимаешь что этот ублюдок должен быть наказан?
— ублюдки — исправила я его все ещё пряча от него лицо по которому предательски текли слезы, в который раз
— их что было до двое? — и тут я не выдержала и рассказала, не все, малую часть, то, что смогла озвучить.