Через час мне уже набивали на спине рисунок, я была в предвкушении. Удивительно, но мне практически не было больно мастер лишь удивлялся моей стойкости.
Ближе к утру я выслушала напутствия мастера по уходу за этим произведением, после чего мне показали мой подарок.
Абстрактный рисунок покрыл большую часть спины и был совершенен. Я от души поблагодарила мастера дав понять что я довольна, Крис сидел в уголке как-то странно притих. Я обратилась к другу.
— отпразднуем — он лишь вздохнул.
Затем мы накупили пойла и напивались дома у Криса. Я пила и изливала душу, плакала, а он молча утешал, я не пьянела, но боль которая так и лилась пьянила разум в два счета. Я ревела у него на груди, а он гладил мои волосы. Я слышала как он скрипел зубами и напрягался всем телом когда я рассказывала ему все от начала и до этого проклятого визита.
Это впервые когда я открылась ему, рассказав все в мельчайших подробностях, он знал, в кратце на больше не было сил, а он все понимал.
Не знаю, что сподвигло сейчас возможно чаша переполнилась и рисковала взорваться. Он слушал, и молча подливал водку, а я по прежнему не пьянела. Вскоре я мирно сопела у него на груди он посапывал отбросив голову на спинку дивана, не знаю почему возможно алкоголь, но засыпала я с чувством спокойствия я бы даже сказала умиротворения
Я проснулась от яркого света. Он беспощадно слепил глаза не позволяя открыть их. Головная боль только довершала это издевательство.
С горем пополам я разлепила глаза и обнаружила, что я спала на диване, совершенно одна укрытая пледом на журнальном столике стоял стакан с апельсиновым соком и две таблетки, это очевидно мое спасение, я не задумывая приняла, запив содержимым стакана, — «где Крис? " проскочило у меня в голове.
Я поднялась, укутавшись пледом, от чего-то знобило. Все тело ныло, очевидно дает о себе знать вчерашняя гонка. Черт гонка, я же выиграла и спина. До сих пор не вериться, что я решилась на тату, я медленно словно боясь направилась в поисках ванны дабы посмотреть на свой подарок и совершенно случайно услышала Криса, он говорил с кем-то по телефону
— слушай хватит, а? Это уже ни в какие ворота не лезет… Нет я не собираюсь это делать… Конечно, совершенно ничего противозаконного… Я знаю как ты поступил, и если помнишь я больше не работаю в клубе… Я сказал нет и не звони больше. Мне пора Лилиан скоро проснется… Да у меня, а тебе какое дело? Тебя не должно это волновать, ты получил свое.
Я оторопела, нет, не может быть, только не Крис,только не сейчас, когда я раскрыла душу перед ним на распашку. это не то, что я думаю, он не мог, он мой спаситель, я просто не так поняла, он единственный кто меня оберегал, он опора он не мог не мог, черт нет.
Я тихо сползла по стенке теряя связь с внешним миром, мной овладела паника, в ушах звенело, руки дрожали. Я не слышала как вышел Крис с ванной как он тряс меня пытаясь понять, что произошло и как только я дернулась от него, до него дошло, что я все слышала, он поднял меня, тряс с неимоверной силой, что-то обьяснял стараясь достучаться до моего сознания, но я не слышала, с меня словно высосали всю жизнь, я молча натянула на себя куртку, не видя дороги направилась к выходу, громко хлопнув дверью, без лживых обьяснений, и тупых речей.
Много крутилось в сознании, я хотела сказать какой он негодяй, как он мог так поступить. Что он лживая тварь и что я его ненавижу, ненавижу больше всех остальных, даже того больного Джефферсона, тот не притворялся другом не делал вид, что сожалеет, не пытался быть хорошим, не пытался делать вид, что сожалеет. Не лез в душу
Я не открывалась никому даже матери, только он был осведомлен о самых паскудных днях моего дерьмового существования, только он знал все в мельчайших подробностях, я много хотела сказать, но смогла только выдавить серое мертвое «предатель».
Шла не разбирая дороги, не помнила как зашла в ларек и купила пачку Мальборо, как впервые закурила даже не откашливаясь словно сигареты это часть меня. Я не чувствовала ничего кроме дикой боли, которая въедалась клещами. Она глушила все, вытесняла все посторонние звуки, два раза я чуть не была сбита автомобилем. Три раза меня окатили из лужи, но мне было плевать. Я даже не заметила сидящего у дома Мартина, на грязном полу он дремал опершись о букет уже подвявших роз, шипы которых впивались ему в шеку и очевидно давно, так как выступала кровь. И возможно я бы удивилась его напору только не сейчас, сейчас я была не живая.
Я молча прошла мимо него, руки плохо слушались, поэтому как только я достала связку ключей тут же ее уронила. На звон проснулся Мартин, но я не среагировала, молча подняв связку я открыла дверь и видимо плохо закрыла так как Мартин посчитав это приглашением осторожно вошел.