— а ты кто такая, что бы решать кто в этой жизни падаль, а кто достоен большего. Потому, что мне не понятно как женщина блядоватого вида шхюхи смогла возомнить из себя вершителем жизней и выше других, позволяя себе вешать ярлыки на человека которого даже не знает и ниразу не видела. Мой тебе совет когда решишь кого-то облить помоями посмотри в зеркало на себя и закройся потому, что еще с древности у проституток был низший ранг. А как судить по твоим меркам внешней оценки ты выше проститутки не тянешь — не помня себя влепила пощёчину, но ее взляд ничего не выражал не злости ни гнева, лишь легкое удивление. Все, она никак не среагировала. Опять усмешка.
— я его жена — и все я онемела, какая к черту жена. Опустила взгляд на помолвочное кольцо в миг словно палец обожгло. Пришла в себя от голоса Майкла грубого властного ледянящего душу, он не просил он издавал приказ словно собачонке при этом не сводил глаз с барышни словно завороженный
— Лилиан, я сказал в комнату — не помня себя повиновалась. Тихо закрыла дверь и сползла по ней, слезы, непрошеные, как всегда невовремя. Нет я не любила этого засранца просто гадкое чувство, что меня опять использовали не покидало меня и наростало с каждой секундой набирая обороты, да не изнасиловал, да не брал силой. Но принудил, довёл до ручки, привел к точке в которой уже не было сил бороться.
Слышу какой-то шум. На автомате выхожу смотрю в низ, лучше бы не смотрела. Противно. Майкл прогнул раком эту блядоватого вида баришню и насаживал ее на свой член, яростно вбиваясь в ее поддатливое тело, меня вывернуло, едва успела добежать до уборной как только нашла, не понимаю, очевидно на адриналине мой топографический кретинизм отключаеться уступая место смекалке.
Господи помоги, дай мне сил выбраться от сюда. С этими мыслями добрела до кровати уснула. Наверное защитная реакция организма на очередной стресс
Проснулась от протяжного рыка внизу и какой-то суматохи. Прислушалась, черт, что происходит если доверять своему слуху там явно не двое. Рискую выйти хотя страх опять наткнуться на очередную мерзость все же присутствует.
Укутываюсь в одеяло, за окнами темно, а значит ночь. Тихо зевая, подхожу к двери и млею, черт куда я попала и что происходит. Девушка сидит в смерительной рубашке ее всю колотит рядом двое мужчин в больничной форме один материться и сетует, она что его укусила, второй приструнивает первого указывая в сторону камина где расхаживал злой Майкл меряя комнату шагами, попутно кого-то здорово отчитывая.
Такое чувство, что проснулась не вовремя, воспоминания сжигают нутро, бьет ознобом, голова чугунная. Уже хотела было вернуться назад в свое убежище и проснуться когда все кончится. Ненавижу когда держат в неведении, когда, что-то происходит, а я не понимаю ничерта. Шаг назад и слышу голос мужчины которого должна ненавидеть. Но страх сильнее, замираю
— Лилиан, как хорошо, что ты проснулась. Мы уезжаем — не просьба, не предупреждение. Холодный приказ. Словно и не трахал вовсе пару часов назад девчонку которая какого-то черта сейчас в смирительной рубашке и так и норовит броситься на санитаров. Те ждут команды. Как только Майкл дает ее. Девушка начинает брыкаться, визжать, сыпать проклятиями в сторону мужчины, и тех же санитаров. Но те видимо привыкшие, молча поднимают ее и уводят.
Не снимая пледа, молча словно лишившаяся дара речи следую за ними, сворачиваю к автомобилю который привез меня сюда и занимаю свое место. Жду. Только чего. Скорее бы домой, домой не к счастливой Айви и ее жениху, не хочу портить ей настроение перед свадьбой, хочу к маме и Бену. Так и сделаю. Сразу после свадьбы подруги улечу домой. Мартин, не беда похоже я пережила эту трагедию. Ну наверное, по крайней мере сейчас, я хочу одного, чтобы он меня не донимал, никто не донимал оставили в покое забыли, что есть такая Лилиан, и что она существует.
Хлопок водительской двери, ударил в нос его запах, все еще будоражит нутро выворачивает наизнанку, возбуждает. Заводит машину. Едем молча. Но это даже лучше. Потому, что одно его слово и поток слез не остановить. Совершенно запуталась нет сил уже ни на что, опустились руки.
Тормозит у дома Генри. Молчит. Не размениваюсь на прощания, молча выхожу из машины направляюсь в дом. Как только закрываю дверь слышу как уезжает и только хочу спрятаться в своей комнате словно в коконе как слышу голос подруги
— ты тупой нет ты точно тупой. Какого черта ты таскаешься сюда, как ты не понимаешь, не нужен ты ей, не нужен. Не тормоши старые раны дай ей начать новую жизнь без призраков прошлого, ну зачем тебе она?
— не помешала? — вторгаюсь в разговор имею право. Пора бы со всем этим покончить. Смотрю на Мартина и осознаю, что ничего кроме усталости и истощения не чувствую. Словно выжгло. Те глаза которые изводили, не давали покоя, больше не трогают струны души. Возможно первая любовь она всегда такая, обжигающая, палящая, и страстная, но быстро угасающая. Смотрю на мужчину и понимаю, он мне дорог, дорог до безумия, но не более, больше нет любви или ее и не было. Ведь любовь, а тем более первая так просто не уходит.