Страх у нее вызвали лишь люди.
Оникса, например, она опасалась по вполне разумным причинам, и даже понимая его поступки и мотивы, внутреннее ощущение опаски искоренить было невозможно.
Но только один единственный человек вызывал у Руби липкий зловещий страх напополам с паникой, когда зрачки метаются в синем глубоком омуте, ищут спасение, которое уже давно скрылось в неизвестном направлении.
Ловчия, леди Луна, милая Лу, у нее много имен, но ни одно из них не раскрывает ее истинную сущность. Каждое ее движение несет опасность, взгляд темных глаз питался страхом, и в такие моменты Лу напоминала бесов. Только бесам было без разницы, какими эмоциями подпитывать свои жизненные силы, а Луна предпочитала исключительно страх. Зачем она это делала? Руби столько лет пыталась понять, ей казалось, что никто кроме нее не видит истинное лико Лу, что только она знала страшную тайну Ловчей.
Да, она знала, ведь в тот роковой день ей пришлось стать невольной свидетельницей. Руби видела, как жестоко ни разу не поколебавшись, Луна обезглавила человека своим скипетром.
Убила. Безэмоционально и жестоко.
Конечно, если разобраться, то все они убийцы, на счету Ловчих сотни жизней, но эти жизни изначально были обречены на погибель.
Здесь же, все иначе.
Густая темная кровь оставила грязный отпечаток не только на летней свежей траве, но и в сознании Руби. Не забудутся и алые губы, растянувшиеся в безумной улыбке, и искры сумасшествия в глазах
Когда Лу находилась в опасной близости от нее, подсознание любезно подбрасывало ту самую картину. Страх снова накатывал удушающими волнами, все становилось незначительным, не хватало воздуха, сердце билось словно сумасшедшее.
Подчиненное чужой воле.
В такие моменты Руби хотелось уменьшиться в размерах и забиться в самый темный уголок. И не нужен ей свет, ведь пока она ощущала страх, то готова была прятаться в уютной тьме вечность.
Больше всего на свете леди Рубин боялась Луну, которой был неведом ее страх, ведь Лу испытывала совершенно иное к маленькой, но такой прекрасной и смелой Руби.
— А по какому поводу ассамблея? — весело спросила Лу, падая в кресло рядом с Тритоном.
— Я рассылала всем сообщение, — отозвалась Пегас.
— Я не читаю почту, — скорчила личико Луна. — Если бы ты не позвонила я бы и сюда не пришла.
— Твоя безответственность меня убивает, — страдальчески вздохнула женщина.
— А меня твоя ответственность и что с того? Я ведь тебе на мозги не капаю, что нужно больше времени уделять себе, а не делам.
— Это наши прямые обязанности и твои, между прочим, тоже, — прищурилась Пэг, — будь добра исполнять их как следует.
— Как прикажете, Великая! — Лу сложила ладони в молитвенном жесте и издевательски поклонилась.
Тони рассмеялся и даже Руби улыбнулась уголком губ.
— По тонкому льду ходишь, — сказал Тритон, успокоившись.
— Если тебе нечем заняться, Луна, — перебила его недовольная Пэг, — могу найти тебе занятие. У нас как раз не хватает рук в бухгалтерии. Поможешь со счетами.
Лу резко перестала веселиться. С нее мигом слетела вся спесь, а глаза, которые еще секунду назад смеялись, в ужасе округлились.
— Да брось! — возмутилась она. — Это же просто шутка!
— Вот на бухгалтерах свое чувство юмора и отработаешь, — важно кивнула Пегас.
— У меня нет времени!
— Я найду. Будешь вставать раньше. Часам к пяти.
— Да я засну на ходу!
— У нас на кухне отличная кофеварка, — жестко улыбнулась Пэг, вновь превращаясь в железную неприступную леди. — Я все сказала.
Лу издала мученический стон и на эмоциях ударила кулаком по столу. Руби вздрогнула от резкого звука, а Тони лишь ухмылялся будто бы изначально знал чем это все закончиться.
— Тиранка,— тихо прошептала Лу, но Пэг ее услышала.
— Это называется не тирания, а справедливость. Впредь будешь думать, прежде чем пререкаться.
— Что-что, а думать она даже после трудовой терапии не станет, — не удержавшись, съязвил Тритон, — для этого нужно напрягать мозг.
— Он у меня хотя бы есть, — философски заметила Луна. — Некоторые и такого подарка судьбы лишены.