— Слышу, — кивнула в подтверждение своих слов, — тогда может запах?
Фигура тяжело вздохнула и все же присела на траву. Ее костлявые руки потянулись к скрытому в тени лицу.
— Гарь.
Большего мне и не требовалось. Я встала, потянувшись, размяла слегка затекшие мышцы, и подошла к несчастному человеку. Да, они были людьми, у каждого своя история одна ужасней другой. Знать наверняка, что не в силах ничем помочь, пытка, если бы они были реальными людьми. Но они не были.
Существовали только в сновидениях.
Моя рука легла ей на плечо, и фигура вздрогнула.
— Дом, объятый пламенем. Ты сгорел заживо.
— Малышка выжила, я успела вытолкнуть ее до того, как обрушилась крыша, — голос фигуры стал мелодичнее и глубже. Он принадлежал женщине.
— Ты спасла свою дочь, — уверенно произнесла я, — Какой она была?
— Чудесной, — теперь в голосе слышались слезы, — в ее глазах я видела смысл жить дальше.
— Помнишь ее имя?
Я взяла женщину за костлявую руку, чувствуя, как она обрастает кожей. Каждое всплывающее воспоминание делало ее живой.
— Миранда, моя маленькая чудесная девочка.
Мое сердце сжалось от жалости. Иногда я забывала, что она просто образ, который исчезнет, стоит мне проснуться.
Крепко сжала ее холодную руку ставшую нормальной, человеческой. Через несколько секунд пальцы женщины разжались, и на ее ладони лежала маленькая куколка, одетая в белое платье, подвязанное голубой лентой.
— А теперь, назови свое имя, — тихо сказала я, убирая с головы фигуры капюшон.
— Робби.
На меня пристально смотрели глаза цвета кофейных зерен. Волосы Робби были короткими, пряди челки завивались в красивые кудри, впалые щеки розовели.
Женщина была прекрасна, и сожаление к ней возросло, задевая вершины скалистых гор.
— Отпусти боль, Робби. Живи дальше.
Она тепло мне улыбнулась и растворилась в том же вихре, в котором появилась.
Еще одна душа, еще один образ.
В Ипокризе я чувствовала себя бесполезной, одной из многих, человек-призрак, сливающийся с однообразной толпой. На таких как мы не обращали внимания, потому что все до единого были на одно лицо. Обычные, ничем особо не выделяющиеся. Если бы я пожелала уволиться с завода, мне быстро нашли бы замену.
Не существовало бы меня, существовал кто-нибудь другой, похожий.
В сновидениях все было иначе. Ипокриз оставался где-то очень далеко, а здесь царил мой мир, созданный моими руками и желаниями. Этот зеленый холм специально расположен настолько удачно, чтобы освещаться солнцем полностью, купаться в ласковом дожде его лучей. Дерево вишни имело очень толстый ствол, чтобы я могла откинуться назад, и насладиться его вечным цветением. Трели маленьких птичек на дереве успокаивали, когда это было нужно, а журчание ручейка дарило свежесть.
Эгоистичный мир, но такой прекрасный…
Вот только он был не единственным. В моей голове нашлось пристанище еще для одного, абсолютно противоположного. Темного, мрачного, но не менее уютного.
Порыв ветра растрепал волосы, которые вечно норовили залезть в глаза. Я стояла в теплом море, приливы которого щекотали щиколотки. В пальцах застревал мелкий песок, иногда чувствовались колючие ракушки под ступнями. Сделала шаг и вскрикнула от боли. Кажется, я наступила на коралл. Они здесь были повсюду. Луна выделялась светлым пятном на черном, похожим на бездну, небе. Ее мерцание мне напомнило искры в глазах Криспина.
Да уж, пора завязывать с философскими разговорами, а не то часть безумного характера друга оставит свой отпечаток и на мне.
— Аль? — позвала я. Знала, что он здесь, но не хотела оборачиваться. Ничего нового позади не появилось, а здесь теплая вода и родная улыбка луны.
Решив, что сегодня буду сидеть не просто на песке, а на мокром песке, опустилась прямо в воду. Вытянула ноги, позволяя им скрыться от недружелюбного ветра. До чего же приятно! В такие моменты понимаешь, что сон – это жизнь, которая могла бы у тебя быть, если бы ты не существовал в иной реальности.