Шелест сухих листьев деревьев и свежий утренний еловый аромат заставили немного прийти в себя. Туман стал рассеиваться, он расступался передо мной, словно считал достойной пройти дальше в глубину. Взмах крыльев и громкий клич ворона огласил пространство вокруг.
Чаща должна была быть темной, наполненной гнетущей тишиной. Но я слышала естественные звуки, писк надоедливых комаров над ухом, ощущала, как моих рук касается промозглый ветер, видела тучи маленьких пчел, и как никогда осознавала реалистичность происходящего. Ни на работе, ни дома такого не было. Жизнь казалась туманным альбионом, в который нас заперли и не собирались выпускать. Да и мы, признаться, не особо этого хотели. Жизнь по законам, по правилам, мы ничего не спрашивали, ничего не ощущали, ничего не знали.
Я села на мокрый мягкий мох, чувствуя, как промокает сорочка. Плевать. Мне не было до этого никакого дела.
Закрыв глаза, погрузилась во тьму. Вдохнула лёгкими свежесть лесного воздуха, сделала то, чего не дал мне осуществить Криспин. Наслаждение волнами разлилось по телу.
Коснулась руками травы, приятная свежесть и прохлада. А потом по моим пальцам начало что-то ползти. Наверное, многоножка или гусеница. Попыталась стряхнуть ее с руки, неприятное чувство, когда тебя принимают за новый дом. Но гусеница никуда не делась, вместо этого она пролезла между пальцами, а я, заподозрив неладное, приоткрыла один глаз.
Это была не гусеница. Через землю наружу пробивались зелёные ростки, они оплетали пальцы, не давая пошевелить ими.
Руку прошибло судорогой.
Невероятно.
В том месте, где я сидела, распускались маленькие ярко-синие васильки. Цветов становилось все больше, они появлялись со скоростью сорняков, кружились в лёгком танце, создавали узоры и преображались в живую тропу. Сердце пропустило удар и забилось в сто крат сильнее. Нет, так не бывает, не верю.
Васильки не распускаются за несколько вздохов и не пробиваются на свет туманным утром.
Выпутавшись из крепкого захвата, помассировала виски пальцами, несколько раз вдохнула и выдохнула, но видение не исчезло. Рука сама собой потянулась к цветам. Лепестки нежные гладкие по краям, их сладкий аромат дурманил голову. Нет, совершенно точно не сновидение. Я чувствую и вижу.
Но что именно вижу?
Пришлось подняться на ноги и ступая по молодым василькам идти вдоль тропы. Нужно разобраться куда она ведёт. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего меня там не ожидает…
Шуршание цветов и шелест листвы, вот он, аккомпанемент под который я шагала, стараясь успокоиться, пока меня не начали успокаивать браслеты. Тропа закончилась резко, просто в какой-то момент васильки перестали расти, будто дальше начиналась зона отчуждения, где царила колючая тьма. Воздух уплотнился, переливы утренних трелей птиц исчезли, на лес опустилась гнетущая тишина. Пару прядей из наскоро собранного пучка упали мне на глаза. Я попыталась небрежно смахнуть их. Пришлось напрячь все мышцы в теле чтобы поднести руку к лицу. Каждое движение давалось слишком тяжко.
Шаг, нужно было сделать шаг и протянуть руку вперёд. От этой таинственной разгадки меня отделяло всего ничего. Ноги увязли в чем-то холодном, я не могла опустить голову и посмотреть, но чувствовала как лёд сковывает ступни.
Шаг. Я хотела его сделать, но вдруг ощутила как чьи-то цепкие длинные пальцы сжали мое плечо.
Бесы!
Пронзительный крик вырвался из горла, заставив птиц, сидевших на верхушках деревьев, обеспокоено взлететь.
— Да не ори ты... — послышался недовольный мужской голос, который не успел меня остановить.
Я обхватила себя руками, с облегчением понимая, что позади не бес. Они не умеют разговаривать, только рычать. Выброс холода, глаза наполнились льдом. Рядом послышался тяжёлый вздох и мое тело, как безвольный мешок развернули на сто восемьдесят градусов.
Сначала мне показалось что вот оно сумасшествие, настигло меня слишком рано, потому что передо мной стоял человек в сером плаще с низкоопущенном на лицо капюшоне. В таких же одеяниях появлялись сущности во снах.
Мой сказочный кошмар ожил?
Нет, точно нет.